Так что Шадрин решил, что при возможности надо уезжать из Румынии как можно быстрее, не затягивая отъезд. Долго выдерживать все эти расспросы друзей и злорадство со стороны врагов, которых, конечно, у него тоже подкопилось за время работы в посольстве, будет просто‑напросто невыносимо.

***

Москва, квартира Ивлевых

Вернулись домой в субботу после стрельбища и привычной уже лыжной прогулки совместно с Сатчанами. Валентина Никаноровна мне и говорит:

– Павел, вам журналистка из газеты «Труд» звонила, оставила свой домашний телефон, просила её набрать.

Неужто какие‑то вопросы по одной из тех статей возникли, что я Вере недавно отвозил? – удивился я. – Правда, странно, что Вера мне по этому вопросу в субботу звонит. Ну, сейчас сразу у неё всё и узнаю.

Набрал Веру. Она мне тут же, едва поздоровавшись, и говорит:

– Паша, тут такой момент: мне Ландер звонил сегодня утром, спрашивал, где и когда ты день рождения свой празднуешь. А ты его приглашал вообще? Решила вот тебя предупредить, потому что, если не приглашал, сюрприз же тебе будет…

– Спасибо, Вера, за информацию. Нет, не приглашал. Сама, наверное, понимаешь, по каким причинам, – ответил я.

– Да, Паша, прекрасно понимаю, – вздохнула Вера. – У нас тут все в ужасе в редакции. Ты даже не представляешь, каким хорошим главным редактором Ландер был ещё два года назад. А сейчас он, к сожалению, уверенно перешагнул грань экстравагантности и ушёл куда‑то в сторону большой чёрной дыры в космосе. Некоторые дни он как прежний – все вопросы в редакции лихо разруливает, а в другие дни вообще не может вспомнить, о чём с ним вчера или позавчера договаривались. И чудит со страшной силой…

– Очень жаль, – вздохнул сочувственно я. Ну да, по Ландеру заметно, как он стремительно деградирует под влиянием чрезмерных доз алкоголя. Не он первый, не он последний. Поблагодарил Веру и повесил трубку.

Значит, получается, в любом случае у меня на дне рождения будет этот гость – приглашал я его или нет, – подумал я. – Ландер, раз спросил у Веры, где у меня день рождения, скорее всего, приедет в «Гавану». Ну что же, делать нечего. Надо соблюсти формальности…

Тут же нашел домашний телефон главного редактора «Труда». Трубку он снял быстро.

– Генрих Маркович, добрый день, это Павел Ивлев. Хотел вас пригласить завтра на свой день рождения, – сказал я.

– О, Павел! – радостно сказал Ландер. – С прошедшим тебя днём рождения! Я как раз тебе звонил утром, хотел поздравить. Извини, забегался в рабочие дни, забыл.

– Ничего страшного, Генрих Маркович. Завтра в 17:00 в ресторане «Гавана» будем отмечать. Вы сможете прийти?

– Конечно, Паша, даже не сомневайся, я буду! – радостно заверил меня Ландер. – Разбавлю, знаешь, твою молодёжную аудиторию!

– Ну, там, в принципе, люди всех возрастов будут, – сказал я в надежде, что Ландер примет информацию к сведению, и придёт хоть сколько‑нибудь трезвый, а также не будет сильно напиваться. – И Захаров будет, и несколько генералов, и посол кубинский обещал быть.

– О! Эммануэль Диас тоже будет! – радостно взревел Ландер. – Вива Куба! Значит, будут у нас и дополнительные тосты, помимо твоего дня рождения.

Повесив трубку, я вздохнул. Ну да, как же, услышал меня Ландер! Похоже, что трезвость и он больше вообще несовместимы. Деформация зашла слишком далеко – по любому поводу у него теперь только дополнительные тосты.

Очень надеюсь, что тостами дело всё и ограничится, – размышлял я. – Так‑то приятно, конечно, что Ландер у меня союзник. Но, учитывая, как мощно его корячит от алкоголя, это вроде бы и союзник, но одновременно и пуля со смещённым центром тяжести: куда она полетит и кого ударит – науке неизвестно.

Может Ландер, чрезмерно бахнув водочки, сказать что‑нибудь типа, что товарищ Ивлев может со временем стать новым генеральным секретарём партии? Ой, да запросто. А будет ли его волновать, что после этого кто‑нибудь наверху решит, что дыма без огня не бывает? И, возможно, это сам Ивлев Ландеру заявил, а тот просто повторил? Да запросто. А как потом с такой чёрной меткой дальше жить в СССР скромному Павлу Ивлеву, Ландера принципиально волновать не будет…

Ладно, с этим ничего не поделать, – решил я. – Придётся просто надеяться на лучшее, опасаясь худшего.

***

Москва, КПК ЦК КПСС

Суббота субботой, а по традиции все члены КПК были на своих рабочих местах. Пельше работал в этот день, а значит, и сотрудники считали недопустимым для себя отправиться домой. Межуев мирно сидел в своём кабинете, когда щёлкнул селектор, и секретарша взволнованно сказала:

– С вами хочет переговорить лично Арвид Янович. Вызывает вас к себе.

Не так и часто Межуева вызывали к председателю КПК. Так что он тут же быстро выпроводил гостя, который у него был, и поспешил к кабинету председателя.

Уже сам факт вызова к председателю высоко котировался в КПК, и Межуев, идя к нему, ликовал, думая о том, как удачно вышло, что в этот момент у него сидел известный сплетник Грибков.

Слышал он прекрасно про вызов к Пельше, – думал Межуев. – Значит, где‑то за час он языком по всем кабинетам это растреплет, и все будут знать, что Межуева к председателю вызывали. А это неплохо для укрепления моего авторитета в нашей организации…

Межуев поздоровался с председателем за руку и сел на стул перед его столом.

– Значит, так, Владимир Лазоревич, – вертя в руках карандаш, сказал Пельше, – на днях у нас в Политбюро произошли определенные события. Товарищ Полянский вынужденно оставил свою должность министра сельского хозяйства и был исключён из Политбюро. Встаёт вопрос о том, кто будет новым министром. Раньше бы этот вопрос, несомненно, решал сам Кулаков, но так получилось, что у него теперь нет прежнего авторитета.

Межуев вопросительно посмотрел на Пельше. Тот счёл нужным пояснить:

– Дело в том, что на позапрошлом заседании Политбюро товарищи Андропов и Громыко высказали ряд