– Завтра в «Гаване», в 17:00, Генрих Маркович, – ответила Вера.

– Спасибо тебе, – сказал Ландер.

***

Бухарест, посольство СССР в Румынии

Второй секретарь посольства СССР в Румынии Владимир Иванович Шадрин рассчитывал, что сегодня вместе с супругой они поедут на рынок и закупят свежие продукты. А потом неспешно проведут время дома.

А если погода хоть слегка наладится, то можно сходить потом ещё и на лыжах покататься за город. Потому что пока что была такая сильная метель, что в такую погоду никакого удовольствия от катания на лыжах за городом получить невозможно.

Зазвонил телефон, и Владимир тут же подошёл к нему. Понял уже, что, скорее всего, звонили с работы. Была бы погода получше, это мог бы быть кто‑то из друзей из посольств с предложением весело провести время на природе. Но в такую погоду очень даже вряд ли, что кому‑то придёт в голову подобная идея.

И правда, оказалось, что угадал, это звонок из посольства. Причём звонила секретарь посла – Зинаида Ивановна. Она попросила Шадрина явиться в течение часа к послу в резиденцию по срочному вопросу.

Естественно, что, несмотря на прежние планы, Шадрин тут же ответил согласием. Когда ты работаешь за рубежом, посол для тебя – царь и бог, выходные там или не выходные. Единственное исключение – если у тебя есть очень волосатая лапа в Москве. Но у Шадрина такой никогда не имелось. Всего он добивался собственным трудом.

– Кто там, милый? – спросила супруга.

– Это Зинаида Ивановна, Верочка. К послу меня вдруг вызвали. Похоже, что что‑то случилось нехорошее. Потому что голос у неё был какой‑то странный, – с озабоченным видом ответил Шадрин.

Впрочем, само собой, далеко не в первый раз его в субботу вызывали на работу. Достаточно часто что‑то случается. Но вот голос Зинаиды Ивановны его действительно напряг. Ему показалось – или она действительно разговаривала с ним с какой‑то ноткой сочувствия в голосе?

Как правило, такое вот сочувствие не означало ничего хорошего. Явно у посла его ждут какие‑то неприятности. Хотя Шадрин понятия не имел, в чём эти неприятности могут заключаться. Все порученные ему дела он всегда выполнял, стараясь успеть сделать их задолго до срока. На случай, если посол будет недоволен и что‑то понадобится переделать.

И он считал, что находится у посла на хорошем счету, потому что далеко не все сотрудники поступали так же. Некоторые предоставляли требуемые отчёты строго к финальному установленному сроку, как раз‑таки опасаясь того, что в противном случае от них потребуют их переделать.

Шадрин же предпочитал никогда не лентяйничать. Он всегда хотел гордиться результатами своей работы. Этому его научил ещё отец, и он эту норму с детства усвоил. Как говорил не раз батя: «Либо делай хорошо, либо вообще не делай, чтобы не было потом стыдно перед людьми». Ясно, что если у тебя есть работа, ты не можешь ничего не делать. Но и изображать видимость какой‑то деятельности Шадрин просто‑напросто не умел. А просто старался работать максимально добросовестно, рассчитывая, что отсутствие блата будет компенсировано его старательностью, что позволит со временем сделать в карьере качественный скачок. Мечтал, само собой, как каждый сотрудник МИД, на пенсию уйти в ранге чрезвычайного и полномочного посла… А потом еще и лекции в МГИМО читать, по приглашению…

Посол Стародубцев Василий Михайлович принял его сразу. Но вошёл к нему Шадрин с ещё большей тревогой, чем у него она появилась после телефонного разговора. Да, ему однозначно тогда не послышалось: Зинаида Ивановна, когда с ним здоровалась, смотрела на него с какой‑то печалью, словно заранее сожалея о том, что он сейчас услышит от посла.

«Чёрт подери, – подумал он, – у меня действительно какие‑то крупные неприятности». Больше всего напрягало то, что он понятия не имел, каким образом они у него могли появиться.

– Владимир, я не буду ходить вокруг да около. К сожалению, я удивлён и шокирован приказом, полученным из Москвы. Вам надлежит в течение недели сдать все дела и прибыть с супругой обратно в распоряжение министра.

Сказать, что Шадрин был потрясен, – это ничего не сказать. Никакой вины он за собой не чувствовал.

– Но что же случилось? – пробормотал он в надежде, что, может быть, посол хоть что‑то ему объяснит.

– Владимир, к сожалению, никаких деталей мне самому не объяснили, – развёл руками посол. – В свою очередь хочу сказать, что лично у меня и близко никаких претензий в ваш адрес не имеется. Вы однозначно один из лучших моих сотрудников в посольстве. Если в Москве кому‑то это будет вообще интересно, то я готов это подтвердить.

Такое признание со стороны посла дорогого стоило. Шадрин это прекрасно знал.

Когда человека вот так внезапно отзывают в Москву, то это означает, что у него серьёзные неприятности. И будь Стародубцев обычным осторожным карьеристом, он ни за что не стал бы его заверять, что готов дать ему при запросе из Москвы самые лучшие рекомендации. Зачем связываться с неудачником, будущее которого, скорее всего, уже однозначно будет достаточно печальным?

Эх, поэтому ему и хорошо было работать в Румынии под руководством Стародубцева. Он старательно выполнял свои обязанности, а тот ценил его работу. Хотя до этого момента Шадрин не знал, насколько тот её ценил. Так‑то посол обычно был скуп на похвалу… Но человеком оказался настоящим, как выяснилось в трудную минуту…

Шадрин ехал домой, не зная, как он всё это объяснит своей жене. Она, конечно, тоже будет в полном шоке. Им ещё по обычным стандартам предстояло отработать в Румынии полтора года до возвращения в Москву.

Тут он поморщился, представив, как на него будут смотреть другие сотрудники посольства в понедельник, когда он появится на работе. Новость о том, что его досрочно отзывают, распространится очень быстро. И все будут прекрасно знать, что это не тот случай, когда тебя досрочно отзывают, чтобы повысить. Таких сюрпризов не бывает без предварительных разговоров с кандидатом на повышение.

Сначала человек, которого планируют повысить, всё же должен дать своё согласие на новую должность. Кто же будет отзывать человека, который вдруг начнёт капризничать и упираться, сказав, что новая, более высокая должность его не устраивает? Мало ли у него какие планы были собственные?

Так что следующая неделя его ожидает достаточно невесёлая. Все – и друзья, и враги в