Оглянулся в полном недоумении — в дымину пьяный офицер чуть старше меня самого пытается собрать глаза в кучу. И вроде бы как дёргает меня за рукав кителя, но на самом-то деле просто держится, чтобы не завалиться. Злости на него нет, а вот досада с удивлением имеются — это же надо так набраться? Ответить что-либо не успеваю, ловким ударом Джунковский отправляет молодчика на пол, где тот благополучно отключается. А Владимир Фёдорович, бросив внимательный взгляд на меня, тут же склоняется над Чарской.

Отбрасывает носком сапога револьверчик в сторону и тот во вращении улетает куда-то в сторону сцены.

— Кокаинистка, — распрямляется и показывает мне остатки белого порошка на крыльях носа княгини. — Что с ней делать?

— Как что? — удивляюсь. — Вяжите, пока она ещё что-нибудь в наркотическом угаре не натворила. И сумочку приберите.

— Понял, — откликается капитан и переворачивает Чарскую на живот. Абсолютно равнодушно начинает стягивать ей руки за спиной откуда-то появившимся золотым витым шнуром.

— Николай Дмитриевич, с вами всё в порядке? — наконец-то до нас добирается Изотов.

— Всё в порядке, — киваю полковнику. — Чарская в тот бокал успела что-то подсыпать. Думаю, что там яд. Катанаева?

— Взяли, — отвечает коротко и аккуратно берёт в руки мой бокал.

Откуда-то набежавшая толпа полицейских окружает нас, оттесняет прочих посетителей в сторону и кто-то из новоприбывших забирает бокал.

— Ловко у вас получается, — отмечает Изотов работу Джунковского, кивает ему с одобрением. — И не растерялись, сразу сориентировались. Вы прямо созданы для работы в нашей службе. Не желаете ли подумать о переводе? Я похлопочу.

— Я подумаю, — Джунковский заканчивает вязать Чарскую и выпрямляется. Смотрит на меня, на продолжающего сидеть Второва, поднимает к лицу свой сжатый кулак, осматривает костяшки пальцев, переводит взгляд на Изотова. — Интересная у вас служба. Не то что наша рутина…

Глава 15

Купе первого класса пусть и было достаточно комфортабельным, но всё-таки до личного вагона его высочества ему было так же далеко, как мне сейчас, к примеру, до Эвереста. Или ещё до чего-нибудь. До Моршанска. Почему до Моршанска? А всплыло из памяти это наименование и всё. Теперь гадай, откуда подобная ассоциация всплыла, из каких глубин памяти.

Поездка проходит спокойно, останавливаемся редко. Если только на бункеровку или смену паровозных бригад. И даже тогда из вагонов практически никто не выходит — запрещено. Первым делом, ещё до полной остановки состава, из вагона с сопровождающей нас охраной горохом высыпаются казаки и растягиваются вдоль всего состава. Караул.

Потом уже из моего вагона к ним присоединяются жандармы под командованием… Ну, конечно! Полковника Изотова, как же без него.

Мы с ним едем в разных купе — с трудом, но получилось отбиться от такой «приятной» компании. Не потому, что полковник слишком уж надоедливая или вредная в общении личность, просто после некоторых недавних событий при виде жандарма у меня возникает лёгкая изжога. И возникает опасение, ведь его появление каждый раз сулит мне какие-то проблемы. А я не враг своему здоровью, поэтому и путешествуем мы с ним в разных концах вагона. Сталкиваться всё равно приходится, в ресторане или в коридоре, но встречи эти короткие. Поприветствовали друг друга вежливо и разошлись в разные стороны. Даже если и приходилось двигаться в одном направлении, то узкие вагонные проходы никак не располагали к разговорам, к моему облегчению.

Раз уж приставлен за мной присматривать, так пусть издалека это делает.

Лежу на мягком диване, воспоминаниям недавнего происшествия в московском ресторане предаюсь. Лениво, причём. В окошко я уже насмотрелся, у меня эти однотонная серая сельская пастораль уже из ушей лезет. Ладно бы поздняя весна была, деревья с кустарниками бы цвели, зелёная трава из земли попёрла, так ведь рано пока, всё только впереди. Правда, кое-где на полях уже крестьяне копошатся, с чем-то там возятся, но издалека подробностей не разглядеть. Опять же это только в первый раз интересно угадывать, а потом, когда картинка повторяется другой раз, третий и далее, разгадывать сей примитивный кроссворд всякое желание пропадает. Городской я житель в обеих своих ипостасях, не по мне все эти сельские картины.

Вздохнул, поёрзал, устраиваясь поудобнее. Ненадолго, всё равно раскачивающийся вагон быстро моё тело вернёт на какое-то одному ему понятное место. Наверное, на более продавленное. Ну и ладно, зато пока хорошо. Прикрыл глаза, проваливаясь в воспоминания о недавних событиях…

На удивление, после известных событий в ресторане нас с Второвым долго не мурыжили. Впрочем, с компаньона моего толку было ноль, к моменту приезда следственной группы развезло его окончательно и снимать показания с него не стали, отложили на потом. Нет, в первый момент следователь ещё что-то пытался выспросить, но быстро понял всю никчёмность своей затеи и переключился на меня. Дорвался, так сказать, «до сладкого».

Но и я мог рассказать не много. Описал пошагово свои действия, на вопрос, почему действовал именно так, почему в Катанаеву стрелял, ведь Чарской всего лишь оплеуху ответил, пожал плечами. Потом объяснил, вторая рядом находилась, а вот до баронессы я бы точно не успел дотянуться, далеко она находилась от меня и успела бы выстрелить. Тут последовал второй вопрос, а не было ли у меня злого умысла? Вот тут я рассердился — что за глупости? Выходит, сыпать мне яд в бокал нормально, из револьверчика в меня стрелять тоже нормально, а защищаться нет?

Ответ следователя был для меня ожидаемым, что ли? Предполагал, что услышу именно это:

— Яд это был или нет, покажет экспертиза. А револьверчики… Так ведь в мою сторону ни одного выстрела не прозвучало?

Тут следователь покосился на потолок, нашёл взглядом чёрную отметину от попавшей в доску пули, пожал плечами и с самым что ни на есть флегматичным видом договорил:

— Согласитесь, вы совсем в другой стороне находились…

Ничего на это не сказал, показания с меня уже сняли, добавить больше нечего, поэтому тоже пожал плечами, хмыкнул и осмотрел зал. Где там Изотов? Что-то не торопится полковник приходить на помощь. А ведь он мне тоже жизнью обязан и уже не в первый раз, между прочим. Если бы я не сместил прицел в сторону, то мог бы и жандарма зацепить. Пуля из моего пистолета пробила плечо баронессе и вошла в стену за её спиной, разминувшись с Константином Романовичем буквально на сантиметры…

Впрочем, дожидаться от меня ответа следователь не стал, похоже всего лишь просто по въевшейся в подкорку профдеформации провоцировал по своей методе, потому что тут