У меня в груди кольнуло. Писательское воображение тут же нарисовало душераздирающую картину: я возвращаю Вектору бездыханное тело дочери, а он обвиняет во всём меня. Богатая фантазия — она такая.

— И всё равно я обязан проверить! — твёрдо сказал я, вставая я со стула. — Причём немедленно. У меня сегодня ещё дел на Земле-505 по горло.

— А зачем самому? — Шокальский широко улыбнулся, словно кот. — Посиди, почаёвничай, а твоими красными пиратами пусть ребятки займутся! Или думаешь, они две недели на «Левиафане» штаны просиживали?

— Не отбирай у молодёжи практику, Сумрак! — подключился Бурлак. — Понимаю, виталиканские последователи Че Гевары тебе для политических игр нужны, но я как наставник прошу: пусть сами. А ты, коли чаю напился, можешь пока в открытом море искупаться!

Удивительно, насколько синхронно они уговаривали меня сделать то, чего я и сам хотел. Но марку держать было надо.

— Ну, если вы оба настаиваете… — изобразил я тягостные сомнения. — Давайте так и поступим. Заодно пора и им первые звания получать.

Увидев вопрос в глазах Шокальского, пояснил:

— Там, на Большой земле, многие в лагере уже получили серьёзные назначения. Обучаются и командуют в полевых условиях. — Я покачал головой, скорчив гримасу. — Сидите тут в своей подлодке, ни хрена не знаете. Город, кстати, Авророй назвали. Архитектор обещает через пару недель первую ветку метро запустить. Четыре станции, но уже что-то! А если всё пойдёт по плану, мы и у вас на Акватории свой Казантип устроим!

— Казантип? Это что ещё такое этот ваш Казантип? — причмокнул Бурлак.

— Не о том сейчас думаете, мужики, — остановил я расспросы. — Давайте лучше приступим к спасению гонимых виталиканских коммунистов!

— Уже работаем, Мэлс, — по полуприкрытым глазам Шокальского я понял, что он ведёт параллельный диалог через нейроинтерфейс. — Кодекс через спутники и аквадинамические маяки ищет их сигнатуру. Ага… Есть. Вот они.

А затем, уже открыв глаза и вернувшись в нашу реальность, добавил:

— Ну всё, я уже объявил общее построение для инструктажа на выполнение боевого задания, — и, одёрнув рукав кителя, блеснул циферблатом: — Запускаем секундомер, господа, максимальное время полного построения с полной боевой выкладкой — две минуты тридцать секунд.

Люк в палубе «Левиафана» с шипящим гидравлическим вздохом откинулся, превратившись в довольно крутую лестницу, и на свет, вернее, на корпус подлодки поднялось четыре привидения. Всезнающий нейроинтерфейс объяснил, что обтягивающие чёрные костюмы то ли лешего, то ли водяного — это облегчённые штурмовые гидрокомбинезоны «Тритон».

До жути напоминающие каких-нибудь коммандос студенты выстроились на корпусе, вытянувшись перед рубкой, как перед импровизированной сценой. А Бурлака и, в особенности, Шокальского от одного вида ребят аж гордость пробирала.

Возвышаясь на рубке, как оратор на трибуне, я сделал ещё шаг вперёд, чтобы меня было не только хорошо видно, но и неплохо слышно.

Шокальский, перехватывая инициативу, добавил металла в голос:

— Отдельный инструктаж для тебя, Посейдон! Ваш объект — не боевые противники! Уяснил?

— Ну а если эти пиндосы будут сопротивляться своему же спасению? — из-под маскировочной сетки одного из гидрокостюмов донёсся голос Матиаса.

Пришлось подключаться.

— Разрешаю применить «отцовский чапалах», — подмигнул я ему. — Но учти, эти виталиканские романтики мне нужны все. Живыми и здоровыми.

Я нахмурил брови, изображая былинного богатыря.

— Я понятно объясняю?

Без знания контекста мультфильма шутку не поняли, и мой суровый взгляд был воспринят с предельной серьёзностью.

— Также сообщаю, что это задание будет не только вашей первой боевой миссией, но и аттестационным экзаменом на ИО Часового, — добавил мотивации Шокальский.

Четверо бойцов отдали честь и скрылись в брюхе катера. Тот, отойдя от исполинского корпуса на пару десятков метров, плавно, почти без брызг, ушёл под воду. Вслед за ним и «Левиафан» начал набирать ход.

— Не рановато ли нам выдвигаться? — удивился я. — Ребята только стартанули.

— Крейсерским ходом до запеленгованной яхты по прямой — чуть больше часа, — пояснил Бурлак, наливая себе очередную чашку чая. — Но мы сделаем крюк. Надо заскочить на один местный островок, в деревню аборигенов. Закинуть сигарет и медикаменты.

Тем временем «Левиафан», идя в надводном положении, величественно взрезал гигантские волны Акватории-7, а на рубке под лилово-оранжевым небом продолжался лёгкий допрос, замаскированный под чайную трапезу.

Воспользовавшись паузой, я достал зажигалку, подаренную диссидентом, и протянул её Бурлаку и Шокальскому.

— Не знаете, что за вещица? Попалась тут при забавных обстоятельствах.

Бурлак покрутил в лапе тяжёлую золотую пластину с большими каплевидными голубыми камнями по бокам, пожал плечами и передал Немо. Тот, изучaя её с профессиональным интересом, вернул мне.

— Винтажная бескислородная зажигалка. Корпус — из нуль-облученного золота, — пояснил Шокальский. — Побочный продукт работы нуль-реакторов. Свинцовые защитные панели под длительным воздействием нуль-поля со временем трансмутируются в золото. Приобретают лёгкую фоновую нуль-радиоактивность. Безвредную и даже полезную.

— Полезную? — переспросил я.

— В семидесятых-восьмидесятых такие штуки были у каждого второго нуль-одаренного. Использовали как грелки. Когда тратишь слишком много накопленной телом нуль-энергии, начинается озноб, будто в стужу попал. Так вот, эту «грелку» давали в руки — и она компенсировала потери, согревала как бы. Прогресс однако не стоял на месте. Сперва изобрели большие свинцово-кислотные нуль-батареи, потом литий-ионные, а теперь вот железо-фосфатные, что в ваших гантах стоят. Так что да, — Шокальский сделал глоток чая, — забавный винтаж. Имеет ценность для коллекционера, но практической пользы в ней чуть.

Я взял зажигалку обратно. Тяжёлая, тёплая, что называется — кондовая. Просто безделушка из прошлого. Или всё-таки нет? Ведь не просто так же перебежчик Замоскворецкий сунул её мне в руки…

— Так откуда зажигалка-то? — не унимался Бурлак, смотря на меня с прищуром.

Я с показным безразличием пожал плечами, прятая вещицу в карман.

— Да так… Депутат Замоскворецкий при побеге обронил. На память.

— В каком ещё побеге? — Бурлак откровенно уставился на меня, а Шокальский замер с чашкой на полпути ко рту.

Я сделал вид, что удивлён их вопросу.

— Ах, в этом… Ну, знаете, перед тем, как к вам отправиться, заскочил в Верховный Совет. Вместо того, чтобы часами искать консенсус, я, пользуясь статусом, запустил тотальную проверку «Коллективом» — доходы, имущество, связи… — я усмехнулся. — Видимо, скрывать было что, и многим. Пока ждал вашего «Левиафана», подрабатывал дворецким в виталиканском посольстве. Вы бы видели, как была счастлива их консьержка!

Бурлак хрипло рассмеялся.

— Ты про Маргарет? — почесал он щетину. — Что, жива ещё эта стерва?

— Ещё как.

— И всё так же курит на рабочем месте?

— При мне полпачки высадила! — честно признался я.

Шокальский деликатно кашлянул, привлекая внимание.