Впереди показались первые признаки того, что тут когда-то была шахта. Старая, покосившаяся набок деревянная вышка с обломанными перекладинами, обвалившийся забор из ржавой проволоки, рельсы, наполовину ушедшие в землю, и между которыми все поросло желтой сухой травой. Все это выглядело мертвым и заброшенным.

Я поднял руку, остановил колонну.

— Тихо, — приказал я. — Рауль, переведи. Дальше идем осторожно, без разговоров. Никакого шума.

Рауль перевел на испанский, по-моему еще и добавив от себя что-то угрожающее. Мужчины закивали, притихли. Некоторые перекрестились, видимо, боялись не только бандитов, но и меня тоже.

Мы двинулись дальше, но уже не толпой, а по одному, прижимаясь к деревьям и камням, стараясь не шуметь. Впереди показались здания бывшего рудника.

Я остановился за кустами, присел на корточки. Осмотрелся внимательно, прикидывая позиции на случай штурма.

Местность была неровной: холмы, овраги, нагромождения камней повсюду. Кусты росли кое-где, сухие и колючие, и не представляющие собой никаких укрытий. Деревьев почти не осталось, только несколько чахлых сосен на склоне справа.

Сами здания располагались на площади примерно метров триста в поперечнике. Всего их было штук восемь, разбросанных без особого порядка.

Слева стояла бывшая контора рудника — двухэтажное здание из камня и дерева. Крыша у нее наполовину обвалилась, окна были выбиты, из некоторых торчали обломки рам. Рядом с конторой тянулся длинный барак, видимо, бывшее общежитие для рабочих — одноэтажный деревянный дом, стены которого почернели от времени, дождей и солнца. В некоторых местах доски отвалились, и сквозь проломы можно было даже разглядеть, что внутри.

Справа стояли два склада — большие сараи с покосившимися стенами и огромными дырами в крышах. Возле одного из них валялись ржавые бочки, обломки каких-то механизмов, целая куча старого металлолома. Видимо, когда-то тут ремонтировали оборудование.

В центре площади располагалось небольшое каменное здание с высокой кирпичной трубой, наверное, кузница. Рядом с ней лежали куски старых рельсов, обломки деревянных вагонеток, ржавые инструменты.

И дальше, у самого подножия горы, зияли три входа в штольни. Три черные дыры в склоне. Рельсы вели к каждой из них и исчезали в темноте.

Над первой, что слева, нависал деревянный навес, наполовину обрушившийся. Вторая была укреплена каменной кладкой по бокам, а над ней торчали остатки подъемного механизма — ржавые балки, оборванные канаты, какие-то шестерни. Третья шахта была самой маленькой, безо всяких укреплений — просто дыра в скале, обложенная по краям камнями.

Они же совсем древние, наверное еще времен испанского владычества. Но хорошее место, чтобы спрятаться, если бы такие были бы где-нибудь в Нью-Джерси, именно здесь я бы поставил завод для производства рома. Но увы.

Что-то меня насторожило, но что именно, я понять не мог. И только потом понял — дым. Душистый ароматный табачный дым.

Я сделал несколько шагов вперед, добравшись до края здания. Следил, чтобы под ногой ни единой веточки не хрустнуло. Гарсия пошел со мной, хотя ему никто ничего не говорил. Присмотрелся внимательно, и увидел людей. Двое, одеты по-бедняцки, но один при этом курит сигару. Наверное, в поместье у Гарсии украли, самим им такие не по карману, они разве что трубки с дешевой табачной смесью могут себе позволить.

— Они здесь, — проговорил я.

— Что дальше? — шепотом спросил Гарсия. — Как мы будем освобождать Даниэллу?

Понятно, он только о своей жене и думал, а не о наших спутницах. Ну это правильно, она ему все-таки жена. Ладно.

— Есть идея, — сказал я.

Она сложилась у меня в голове достаточно быстро, и была очень рискованной, но в голову больше ничего не приходило.

— Ты пойдешь вперед, — сказал я. — И вызовешь Переса на переговоры.

— Зачем? — не понял он.

— Чтобы выманить его изнутри. Заболтай его, пока остальные займут позиции, дай мне время для выстрела. Можешь обещать все, что он захочет — главное, чтобы он вывел женщин наружу. Требуй, говори, что хочешь убедиться, что с ними все в порядке. Понял?

Он кивнул.

— А что дальше?

— Дальше — уже моя забота. Сейчас иди обратно и скажи своим, чтобы обходили шахту с разных сторон. Пусть выходят на дистанцию выстрела. Когда освободим женщин — пусть дадут залп из всего, что есть. Надо свалить столько сукиных детей, сколько получится.

— А ты? — спросил он.

— А я пойду вперед.

Он пошел обратно, а я в действительности двинулся вперед. Сперва прошел, сколько получилось, потом лег на землю и пополз. И так пока не добрался до ранее замеченной позиции — обломка железной вагонетки метрах в тридцати от входа в шахту.

Прятаться на открытой местности, конечно, было рискованно, но в здания я лезть не стал. Мало ли, проломится что подо мной, грохот поднимется, и весь план пойдет псу под хвост.

Расстояние для винтовки вполне себе рабочее, правда я понятия не имею, насколько она точная. Но судя по калибру, настильность у пули должна быть хорошая. Укрытие же надежное, толстый металл пули не пробьют. А обзор отличный, видно весь вход и площадку перед ним.

Я присел, устроил винтовку поудобнее, прицелился в голову одного из часовых. Стрелять пока не собирался, у меня будут свои цели, позже.

Оставалось только ждать. Я видел, как рабочие занимают позиции, а вот часовые не обращали на это никакого внимания. Они, похоже, не ждали, что кто-то сюда придет, думали, что Перес пришлет бумагу с требованиями, обязательно с нарисованным черепом и пистолетами, хрен его знает. А мы вот пришли.

Прошло минут десять, и я увидел как из-за укрытия вышли Гарсия и Винни — он решил идти с ним, похоже, что слишком беспокоился за Роуз.

— Удачи, — только и оставалось прошептать мне.

На тоненького же идем.

Шли наши переговорщики медленно, оружие забросили за спины. Даже такие разгильдяи, как эти часовые, увидели их мгновенно, один резко выпрямился, вскинул винтовку. Второй крикнул что-то, и из тени выскочило еще трое.

Ладно хоть палить сразу не стали.

— ¡Alto! — заорал часовой по-испански. — ¡Ni un paso más o disparo!

Гарсия остановился, поднял руки вверх, показывая, что безоружен. Винни тоже поднял руки.

— ¡Vine a hablar con Pérez! — крикнул Гарсия по-испански достаточно громко, чтобы услышали все. — ¡Díganle que Juan García quiere negociar!

Я понимал отдельные слова, схожие с итальянским, но далеко не все. Да и говорили они гораздо быстрее, плюс с кубинским диалектом. Да и у меня ведь не литературный итальянский, а сицилийский диалект.

Часовые