Прощание было коротким, поскольку каждый из нас понимал — очень скоро мы вновь встретимся. Я добрался до Парижа, нанял там несколько телег, запряженным мулами. В телегах ехали пленники. Диего согласился отправиться с нами и ввести испанцев в курс дела: в основном, он объяснял какие работники нужны в Гаскони и чем придётся заниматься. Всё равно, Диего выглядел подавленным. Новости о том, какие чудовищные потери понесли испанцы при Рокруа, быстро достигли Парижа. Я постарался его успокоить разговорами о чести и бесстрашии, но особого эффекта это не возымело.

Впереди процессии, на лошадях, ехали мы с Миледи. Следом катилась карета, в которой большую часть времени проводила Джульетта. И Миледи временами залезала туда отдохнуть от скачки. Планше сидел на козлах. Мы покидали Париж без особого сожаления, с молчаливого благословение Его Величества Людовика и Его Преосвященства Мазарини. Доктор Бурдело — Пьер, как он нам представился — оказался парнем молодым и привлекательным. Он замыкал нашу колонну, следуя за пленниками и солдатами на своей лошадке.

Мы планировали провести в пути дней десять-одиннадцать, останавливаясь ненадолго в трактирах по дороге. Во время первой остановке, мы постелили испанцам прямо в телеге. Но вынесли им немного овощей и похлебки. Солдат я уже кормил мясом и сыром. Путешествие выходило более накладным, чем покупка пленников.

Джульетта и Миледи отправились в снятую для них комнату. Я остался в общем зале, с доктором Бурдело. Куда делся Планше — понятия не имею.

— Конде сказал, вы хотите предложить мне путешествие? — спросил я, разливая по кружкам вино.

— Сопровождение, с вашего позволения, граф, — улыбнулся Бурдело. — Дело в том, что я хочу попытать счастья при дворе одной весьма образованной и интересной особы.

— А что мне до этого?

— Я заплачу вам за то, чтобы в безопасности прибыть в Швецию.

Я поставил кружку на стол и недоверчиво спросил:

— Тогда почему вы просите меня вас сопровождать? Я не морской человек, доктор.

— Мне нужен человек уже в Швеции, — улыбнулся Пьер. — Чтобы меня не убили друзья той особы, которой я хочу предложить свои услуги.

— Прекратите говорить загадками, прошу вас.

— Хорошо, граф, карты на стол. Я хочу задержаться во дворе Королевы Швеции. Королева Кристина — просвещеннейшая особа Европы, дочь самого Льва Севера. Она человек искусства и науки и, конечно же, вокруг неё много… глупцов, что попытаются столкнуть её с этого пути.

— И они попытаются вас убить, если вы приедете и начнёте… что? Читать ей Декарта?

— С Декартом она уже встречалась. У меня свои планы на эту особу, граф. Но в общих чертах вы правы. Мы приедем в Швецию, я представлю вас Королеве Кристине и её уважаемому брату. Какое-то время погостим там, потом вы уедете, а я щедро вам заплачу.

— Вы не хотите заплатить вперёд?

Доктор Бурдело расплылся в улыбке.

— Королева Кристина ещё не одарила меня ничем, что я мог бы для вас заложить, мой дорогой граф.

— Это похоже на авантюру, — буркнул я. — Неужели Конде согласился.

Тогда доктор вздохнул и поглядел на свои ногти. Не поднимая взгляда, он сказал:

— Ему пришлось, когда Мазарини попросил об этом.

Тогда до меня дошло.

— Вы собрались охмурить Королеву одного из сильнейших государств Европы, пока она ещё молода?

Бурдело скривился, будто от зубной боли.

— Ну что значит «охмурить», граф. Я человек чести, у меня есть невеста. Я собираюсь принести моду, костюмы, украшения, балы… в общем, мой друг, я собираюсь сделать всё, чтобы королевская казна пустовала.

— Пустая казна, это высокие налоги. Высокие налоги, это недовольный народ и бунтующая армия. Мазарини мало чем отличается от Красного. А если у вас не получится?

— Полагаю, что в худшем случае, меня отравят или убьют на дуэли. Но почему бы не попытаться?

Я согласился, и пожал руку Пьеру перед тем, как отправиться спать.

Через десять дней мы прибыли в Гасконь. Джульетту новое путешествие немного подкосило. Или это, или тоска по воющему сейчас с испанками Сирано де Бержераку. Я приставил к девушке няню — жену Планше. Затем познакомил родителей с Миледи. Семейный ужин прошёл весьма неплохо, только отец не совсем понял наш манёвр со свадьбой по гугенотскому обычаю. Но мы решили не портить друг друга настроение спорами. Поселив Миледи в отдельной комнате замка Кастельмор, я смог заняться делами моего небольшого предприятия.

Все гасконские стрелки ушли воевать, оставив после себя пустой плац и казармы. Я провёл смотр оружейных, проверил качество мушкетов. Собрал вокруг себя самых умелых и мозговитых мастеров и почти сутки по памяти пытался нарисовать схемы относительно понятных мне технологий. Я всё-таки экономист, пусть и отработал большую часть своей жизни на оружейном заводе. Мягко скажем, калаш по памяти не нарисую и не объясню, как его собрать.

Однако, мне удалось развить идею пистолетов с прикладами. Но, самое главное, я смог объяснить парням концепцию казнозарядного оружия и унитарного патрона. Ну, я думаю, что смог объяснить. Конечно же, после нашего разговора, все мастера тут же переругались. Одну дуэль мне пришлось останавливать самым действенным способом: вытащить шпагу и поклявшись, что убью победителя.

Оружейники просили дать им несколько месяцев, и мне оставалось только ждать и надеяться.

Отправил пленных испанцев строить ещё несколько зданий. Чувствовал себя, как будто играю в немецкую экономическую стратежку, вроде The Settlers. Я уже мог позволить себе не закупать одежду, а шить самостоятельно. Так что начал строительство мануфактуры и поиск новых работников. К нам стекались люди со всей Гаскони.

Затем я заложил здание конюшен, потому что снарядить конными тысячу стрелков оказалось не так просто. Пять сотен сейчас воевала во Фландрии, пять сотен отправилась вместе с Конде. Конечно же, разведение лошадей — это проект на годы. Но сейчас я был как никогда уверен в своих силах.

Третьим заложенным зданием стала почта. Королевская почта итак была в Гаскони, но мне был нужен способ доставлять… журналы. Каждый во Франции знал, что корреспонденция может быть прочитана. И обязательно будет прочитана, если письмо написано человеком опальным или уже переходившим дорогу Красному (а теперь и Мазарини). Моя же идея заключалась в том, чтобы соединить почту и галантерею. И продавать на