Это была скорее благотворительная или даже рекламная акция. Разумеется, ко мне тот же ломанулись все узнавшие об этом старики, чтобы отработать годик. Я не гнал их. Мне нужно было, чтобы обо мне ходили слухи. Чтобы новости медленно, но распространялись по окрестностям, а то и по всей России. В конце концов, я обещал настоящую пенсию, в хорошую для крестьянина сумму всем тем, кто отработал на меня двадцать лет. Оставалось до этого дожить.

Когда мой доход уже превысил тот, что я получал от военного предприятия в Гаскони, у моих крестьян были свои деньги. Не очень большие, но всегда была какая-то копейка. Я построил новую галантерею, и ещё пару магазинов с иными товарами. Купить теперь можно было почти всё: от бутерброда и простой одежды, до мебели. Ладно, я ужасный человек, я изобрёл бургер и картошку-фри в XVII веке и всё пытался понять, как сделать острые куриные крылышки в кляре.

Проблема была в том, что в отличие от иных моих «изобретений», я понятия не имел что такое кляр и как его готовить.

Но, жизнь становилась всё лучше и лучше. К нам регулярно, несмотря на постоянные войны всех со всеми, приезжали друзья. Когда приехали Сирано де Бержерак, с Джульеттой и сыном, я сразу почувствовал неладное. Но дети уже подрастали, и мы просто старались им не мешать. Я не слишком следил за этой первой детской влюблённостью, просто не допускал лишнего в этом возрасте уединения. Дела стали хуже, когда с сыном к нам приехали Эльжбета с Анри. Моя дочь вела переписку с обоими. И спустя уже десять лет, после моей встречи с Алексеем Михайловичем, разыгралась драма.

Оба парня приехали к нам одновременно. Оба друг о друге знали, и были уверены в том, что вот он «избранник», а второй «просто друг». В общем, мы едва избежали дуэли. Точнее, дуэль успела начаться, но мои крестьяне, уже неплохо соображавшие, что к чему, попросту растащили вооружённую молодёжь. Не обошлось без тумаков, и оба парня получили здоровенными оглоблями по спине. Но все выжили.

Я отправил дочь на неделю в Москву, под присмотром Планше. Она должна была прийти в себя, а потом перестать морочить мальчишкам голову и выбрать одного. Как только дочь (уже совсем взрослая) покинула наш дом, Анна заявила, что хочет ещё детей, пока она ещё не слишком стара. Технически, для XVII века она уже была слишком стара, но я видимо как-то сильно повлиял на неё своими замашками человека из XXI-ого. В общем, в сорок с хвостиком лет у нас появились сын и младшая дочь.

Старшая дочь, кстати, во время своей поездки в Москву познакомилась там с одним весьма приятным и образованным инженером. Они начали переписку, а через два года она вышла за него замуж. Женщины.

Я воспитывал сына, с четкой установкой продолжить моё дело. Даже попаданцы не вечны, и я прекрасно понимал это. Мне пришлось снова приехать к Алексею Михайловичу, уже под конец его правления. На руках у меня были все бумаги, как и в прошлый раз. Я не был великим знатоком истории, но понимал, что времени у меня мало. У Алексея Михайловича уже родился сын Пётр.

Мы обсудили дела в моём поместье и оказалось, что теперь денег у меня теперь больше, чем у самых крупных купеческих и боярских семей. Это было поводов для гордости, но в то же время, и поводом для беспокойства. Пришлось построить на своей земле большую православную церковь, чтобы хотя бы на один аргумент у недоброжелателей стало меньше. Алексей Михайлович поручил нескольким самым доверенным своим людям повторить мой эксперимент на своих землях. К своему удивлению, я узнал, что Алмаз и Трубецкой уже года три как организуют хозяйство по моим лекалам. Не без труда, но дела у них быстро пошли в гору.

Постепенно, нововведения входили в моду. На это ушло куда больше времени, чем я думал, но оно того стоило. Ни о каком дальнейшем закрепощении крестьян уже речи не шло. Пару раз случались сильный голод и неурожай, тогда мне приходилось выступать в качестве мецената. Я на свои деньги покупал хлеб в более удачливых областях и попросту раздавал его просящим. Конечно же, не обошлось без неприятностей. Где-то под самой Москвой, один из помещиков попросту бросил своих людей голодать, а весь отданный ему мой хлеб… перепродал. После того, как помещик случайно застрелился из моего ружья, большая часть его крестьян ушла ко мне…

Я сознательно не вмешивался в стрелецкий бунт 1689-го. Он слишком сильно повлиял на Петра I, так что раздавить бабочку в этом моменте истории было бы слишком опрометчиво. В любом случае, когда боярам отрезали бороды, я был уже немолодым человеком, наслаждающимся своей тихой и богатой жизнью. Конечно же, новый царь не раз навещал меня, интересуясь европейскими новшествами. А потом отправился в своё знаменитое путешествие.

Так что, я полностью спокоен за свою старость. Прожить две жизни, лучше, чем одну. Тем более, что я уже сейчас вижу, как изменилась моя страна по сравнению с учебником истории. Сможем ли мы пойти по-другому пути, избежать ужасов позднего царизма, а значит и гражданской войны? Понятия не имею, слишком далеко в будущее я не загляну. Но в XVIII век Россия вступила ещё более могущественной державой, и я подготовил для великого Императора Петра такой фундамент, который не смогут разрушить никакие невзгоды.

Но куда важнее то, что и в старости со мной оставалась моя Миледи. Дети, конечно, доставили хлопот, но у них своя жизнь. Сейчас я держу за руки свою старуху и думаю о том, что моя вторая попытка удалась.

КОНЕЦ.