Пакистанская сторона ответила почти сразу. Снизу-вверх потянулись трассеры крупнокалиберных пулемётов. Где-то ударили зенитки. Но теперь уже и наши не церемонились. Из долины непрерывно били Д-30. Иногда над головами проходили пакеты «Града». Склоны за границей вспыхивали разрывами почти непрерывно.

А потом внезапно всё начало затихать. Не сразу. Постепенно. Сначала перестали лезть на нашу высоту. Потом всё реже начали отвечать со склонов. Потом смолкли пулемёты на гребне, который снова заняли духи. К ночи стало понятно — они отходят. Организованно. Под прикрытием темноты.

— Уходят, — тихо сказал Быков, вглядываясь вниз через ПНВ.

Морозов ничего не ответил. Он сидел за камнями, курил одну сигарету за другой и слушал эфир. Потери джелалабадцев оказались тяжёлыми. Даже по обрывкам переговоров это было понятно. Много убитых. Ещё больше раненых. Несколько человек пропали без вести на той высоте.

Ночью на позиции наконец начали подтягивать боеприпасы. Поднялись носильщики с БК, потом ещё группа с сухпайками и водой. Не спавшие почти двое суток бойцы валились с ног. Некоторые даже уснул прямо среди камней, сидя с автоматом в руках. Но долго отдыхать нам не дали.

Под утро штаб передал новую информацию: днём вертолётами должны перебросить десантно-штурмовой батальон. Командование явно готовилось продолжать операцию и удерживать район уже всерьёз. А ещё через несколько минут Лобанов снова подозвал Морозова к рации.

Тот выслушал приказ молча. Потом убрал тангенту и посмотрел на нас.

— Задача на утро, — сказал он спокойно. — Идём на высоту джелалабадцев.

Никто ничего не говорил. Все и так поняли зачем.

— Поиск пропавших, — коротко добавил Морозов. — Живых и мёртвых. Они не досчитались семерых. Бойцов надо найти. Проверить позиции и пути возможного отхода. Пойдут… первое и третье отделение, кроме молодых. Быков старший. Быков, Серёгин, готовьте людей.

Равиль тяжело выдохнул.

— Весёлое будет утро…

— Разговоры закончили, — оборвал его Морозов. — Проверить оружие. Боекомплект пополнить максимально. У духов там сейчас тоже нервы на пределе. Могут сидеть в камнях и ждать.

Он был прав. После такого дня никто уже не верил, что утром нас ждёт спокойная прогулка по пустой высоте. Особенно потому, что где-то за теми гребнями, в темноте пакистанской стороны, уже наверняка снова собирались люди.

Готовиться начали сразу, без лишних разговоров. Разобрали патроны, снарядили магазины. Мы с Шаповаловым и Максом набили несколько лент. Сидели молча, и работали. Сил даже на ругань не осталось.

Быков проверял людей. Коротко и по делу: магазины, гранаты, вода, перевязочные пакеты, батареи к ПНВ. Богдан отдельно перебирал своё сапёрное хозяйство: щуп, кусачки, нож, «кошка», моток провода.

— К трупам без меня не лезть, — в очередной раз напомнил он. — И вообще ничего не трогать. При отходе духи могли чего угодно наставить.

Никто не спорил. Морозов на этот раз с нами не шёл. Он оставался на высоте руководить обороной и держать связь со штабом. Перед выходом он ещё раз подозвал Быкова и долго показывал что-то на карте.

— Если что-то серьёзное — сразу назад, — говорил он спокойно. — В бой не вступать. Задача — найти людей.

— Понял.

— И по гребню не лезьте. Обходите ниже. После вчерашнего там каждый камень пристрелян.

Потом Морозов посмотрел на нас:

— Всё. Работайте.

Выдвинулись ещё в темноте. Седловина встретила нас тишиной. Вчера тут гремел бой, рвались снаряды, а сейчас ни стрельбы, ни разрывов. Только ветер шуршал где-то в камнях. Но тишина была обманчивая. Под ногами то и дело шуршали осколки, звенели стреляные гильзы. В низине под нашей позицией стали попадаться пустые магазины, обрывки бинтов, куски разбитых ящиков. В одном месте я увидел сгоревший рюкзак. Чуть дальше — обрывок ткани с засохшей кровью на внутренней стороне.

Шли медленно. Очень медленно. Каждый камень проверяли глазами. Иногда Богдан останавливался и осторожно щупал землю перед собой. Духов видно не было. То ли действительно ушли за ночь, то ли наблюдали откуда-то издалека и не хотели пока светиться.

Когда начали подниматься к самой высоте, следы вчерашнего боя стали попадаться всё чаще. На камнях чернели свежие воронки. В некоторых местах лежали тела духов. Несколько трупов так и остались там, где их накрыли НУРСы или артиллерия. Одного вообще почти завалило камнями после близкого разрыва. Запах стоял тяжёлый. Кровь, гарь, взрывчатка.

Первого нашего бойца нашли почти у самой вершины. Он лежал за развалинами низкой каменной стенки, уткнувшись лицом в автомат. Возле него валялись пустые магазины и две гранаты. Богдан первым подполз к телу и несколько секунд всё внимательно осматривал. Только потом махнул рукой:

— Чисто.

Мы перевернули бойца. Молодой совсем. Лет двадцать, не больше. Глаза открыты. Быков молча вытащил жетон, сунул себе в карман разгрузки. Никто ничего не говорил. Бойца пока оставили на месте, просто пока сделав пометку на карте, где лежит тело. Пошли дальше.

Теперь уже почти на каждом участке попадались следы боя. Кровь на камнях. Обрывки разгрузок и формы. Пустые коробки от пулемётных лент. Разбитый РПГ. В одном месте лежал развороченный АГС, весь посечённый осколками.

Живых не было. Сначала ещё казалось — может кто-то отполз, затаился, потерял сознание. Но чем выше мы поднимались, тем яснее становилось: искать уже некого.

На самой верхней позиции возле разбитого трофейного ДШК нашли сразу двоих. Судя по всему, расчёт. Один так и остался сидеть, привалившись к станку. Второй лежал рядом, почти полностью засыпанный каменной крошкой после разрыва. И хоть бойцы скорее всего погибли от осколков снаряда, но в тела парней стреляли ещё и после их смерти, их спины были буквально вскрыты от автоматных очередей, выпущенных в упор.

Равиль тихо выругался и отвернулся. Даже Быков несколько секунд молчал.

Высоту перепахало страшно. Каменные стенки были развалены почти полностью. Воронки шли одна за другой. Местами земля стала чёрной и стекловидной от близких разрывов. Валялись разорванные РД, пустые тубусы от «мух», обгоревшие подсумки и бушлаты.

Вскоре нашли ещё двоих. Они лежали в неглубокой щели между камнями. Перевязанные кое как. У одного замотана голова и шея, у второго нога и грудь. Оба были ранены ещё во время боя, и видимо их отнесли сюда, чтобы укрыть от обстрела. Не получилось. Их накрыло уже здесь, разорвавшаяся на стенке СПС мина посекла обоих осколками.

Богдан медленно осматривал тела