себя за «эзотерического философа — традиционалиста», призывал «русских людей отдать свои жизни в борьбе с богомерзким западом». Говорил, что «безумно завидует тем кто погибнет в борьбе за Святую Русь», однако сам не торопился ни погибать, ни проливать кровь. Так же он не торопился переезжать из своей благоустроенной городской квартиры в глухую деревню «поближе к земле- матушке» ( это был так же один из главных пунктов его программы «отказа от модерна и возврата к традиции»). Одним из пикантных фактов его биографии была его апология нацизма и СС, которой он занимался в девяностые годы, и о которой предпочитал не вспоминать тридцать лет спустя. В общем на мой взгляд это был совершенно лживый, аморальный тип, который даже внешне, несмотря на всю свою ухоженность производил впечатление очень грязного субъекта. И надо же, оказавшись вновь здесь, в 1983 году, я услышал его фамилию! И в связи с чем! В связи с расследованием обстоятельств покушений на Вику Потоцкую!

В общем,- продолжил Потоцкий,- этот Киселёв, признался, что хотя он и уехал из Москвы, но связь кое с кем из своих знакомых по этому кружку он сохранил. Хотел организовать, что то подобное и у нас в Краснознаменске, искал соответствующих людей Вику увидел на улице, случайно. Показалось ему, что она мол имеет соответствующие духовные дарования. Решил организовать встречу с ней, для этого и привлёк своего дружка, который ему денег был должен. Мол приведёшь мне Вику под ясны очи, так уж и быть часть долга прощу. Главное он паразит, следил за ней, причём давно. И адрес узнал и номер телефона. А дружка своего в тёмную использовал.

— А зачем он убить то её хотел? — прервал я Льва Арнольдовича.

— Говорит, что как увидел её, понял, что ошибся в выборе. А отпускать мол её так просто, никак нельзя было, поскольку, ею злая сила овладела. И не хотел он убивать. Рассчитывал только вырубить, после чего эта самая злая сила, быстро покинет её. Ну и не рассчитал с ударом.

— Бред какой то! — не выдержала Алёна,- детский лепет.

В ответ Лев Арнольдович лишь развёл руками.

— Что есть, то есть. Видимо этот субъект решил под психа закосить. Тем более, что он лежал уже в Ганнушкина. Хотя по двум предшествующим эпизодам нападения на мою дочь железного алиби у него нет, тем не менее Вероника не опознала его. Во всяком случае уверенно. Такие вот дела.

Потоцкий прервался, вытащил из пачки «Явы» сигарету, прикурил её и продолжил.

— Но главное не это. Я уже говорил, что этим делом как то сразу комитетские заинтересовались. А три дня назад наш куратор майор Андреев известил нас, что из Москвы по нашу душу выезжают, аж целых два гебиста, из третьего управления, которым поручено самым тщательным образом разобраться с этим мутным делом. Некто подполковник Захаров и капитан Мохов. Мохов этот вчера появился у нас. Можно сказать с корабля на бал. Сразу, как появился затребовал к себе все материалы. А сегодня и сам товарищ подполковник пожаловал. Так, что чую закончилось на этом наше расследование. Отныне им безраздельно товарищи с Лубянки заниматься будут.

— Что же такого интересного им в этом деле показалось?- задала вопрос Алёна.

— Не знаю,- ответил ей Лев Арнольдович,- могу только предположить, что там, в Москве, этот Киселёв, в этом кружке, познакомился в такими людьми, или их отпрысками, что стараясь избежать не желательной огласки этим делом теперь комитет заниматься будет. Может быть папаша этого Кругина этому посодействовал, а может кто ещё. Не знаю.

— Что же это дело теперь, так и замнут⁈- возмущённым тоном воскликнула Алёна.

— Так, Алёна,- Лев Арнольдович, даже пристукнул кулаком по столу,- что бы я от тебя таких слов больше не слышал! Поняла? И не для этого я позвал вас к себе. Москвичи эти, наверняка вас к себе затребуют. И когда вы с ними беседовать будете, что бы прежде сказать чего, сто раз об этом подумали. Поняли меня? Особенно это касается тебя Виктор. Дело это очень не чистое, и я не хочу, что бы и вы ещё пострадали. Для этого и на такой риск пошёл, что бы вас предупредить.

Глава 20

Лев Арнольдович оказался прав. Я и Алёна через несколько дней получили вызовы в областное управление КГБ, причём сделанное достаточно неформально. Просто вечером раздался телефонный звонок и некто, представившийся капитаном Моховым, в очень любезной форме, узнал не можем ли мы, подойти к шестнадцати часам по известному нам адресу, где для нас двоих уже будут подготовлены пропуска на наши имена.

Естественно нам пришлось согласится на визит подобного рода. Понятно, что отказ ( несмотря на весьма любезный тон Мохова) не предусматривался.

Накануне мы опять виделись с Потоцким, к которому заехали после посещения Вики в больнице. Наша однокурсница чувствовала себя уже вполне себе хорошо, ей разрешили не только вставать с постели, но даже и предпринимать не продолжительные прогулки по территории больницы.

На этот раз Лев Арнольдович находился дома не один. Зинаида Аркадьевна прекратила наконец то свои постоянные дежурства в больнице у постели дочери.

Потоцкий закрылся с нами в комнате и кратко ввёл нас в курс дела.

По его словам приехавшие из Москвы комитетчики, полностью изъяли дело о покушение на убийство его дочери из компетенции местного УВД. Они изъяли все материалы и более того Киселёв был в срочном порядке переведён из СИЗО в ИВС при местной ГБ.

— Со всех, кто занимался этим делом взяли подписки о не разглашении,- сказал нам Потоцкий,- честное слово, сколько служу, а с таким впервые сталкиваюсь. Так, что приказано всё забыть и сделать вид, что ничего не было. Правда подельника этого Киселёва нам оставили. Но привлекать его будут только за спекуляцию. Им теперь ОБХСС будет заниматься. Повезло ему конечно. А с учётом того, что он тоже их старый сотрудник, глядишь ещё условным сроком отделается. Так, что рассказывая вам всё это я на должностное преступление иду. Учтите это и не болтайте, где попало. Хотя вы конечно люди не болтливые. Но это я так на всякий случай. А так, мне же вам на ваше добро ответить хоть как то надо. Мне честно говоря до сих пор удивительно, как это вас пропустили. Вы же как- ни как ключевые свидетели. Особенно ты, Виктор. Так, что готовтесь. Не сегодня так завтра