— Отлично, — оживился Кудрявцев. — И когда он, по слухам, будет?

— Вроде как завтра к вечеру или послезавтра могут подогнать. Точнее пока не скажу, не моя это информация, от людей услышал. Но раз говорят — значит, приготовления идут.

— Прекрасно! Обязательно будем ждать и встретим как положено.

— Думаете, и в следующий раз так же получится? — немного усомнился подпольщик, понизив голос. — Немцы-то они теперь, ясное дело, наверняка всё патрулями обложат и зенитки какие поставят. И мышь, как говорится, не проскочит. Осторожнее станут после такого сюрприза-то.

— Об этом не волнуйтесь, — пообещал я с другой стороны рации. — Думаю, мы сумеем найти подход. У нас есть свои методы. Но это будет, как вы говорите, в лучшем случае завтра. Пока же этого эшелона нет. Есть ли какая-то другая, не менее важная цель прямо сейчас в Согравске или рядом? По чему, на ваш взгляд, стоит ударить, чтобы нанести существенный урон противнику?

Тот нахмурил лоб, задумался и почесал свою седую щетинистую бороду.

— Если в городе… то, гм, пожалуй, есть одна мысль. Коль у вас имеются такие силы и, значить, средства, то, гм… может, сразу бухнуть комендатуру? Там, я вам скажу, офицериков германских, разного рода тыловиков да жандармов, иногда много набивается. И начальство ихнее там бывает.

Сергей одобрительно хмыкнул и обратился ко мне, как бы советуясь:

— Что скажешь, «Малыш»? Как идея?

Я на пару секунд задумался. Комендатура — это нервный узел оккупационной администрации. Удар по ней был бы чувствительным и деморализующим. Но были и свои «но». Я уточнил через рацию:

— Вы говорите про комендатуру… Она находится в том двухэтажном здании бывшего горсовета, у которого несколько немецких флагов висит? Почти в центре города?

— Ага, оно самое. Его сразу можно заметить, — подтвердил Самсонов. — Коль, конечно, сумеете туда добраться или ваше оружие достанет.

— Мы сумеем, — уверенно произнёс разведчик. А затем снова спросил меня: — Так что ты думаешь на этот счёт? Достойная цель?

— Цель, безусловно, хорошая и важная, — не стал отрицать я, но тут же остудил пыл собеседников. — Однако, на мой взгляд, она нам пока не по зубам. По крайней мере, не теми средствами, что есть сейчас в наличии. — Я решил пояснить подробнее, чтобы не казалось, что мы просто отнекиваемся. — Понимаете, там же здание капитальное, кирпичное, с толстыми стенами. Крыша, вероятно, тоже прочная. А у нас, по некоторым техническим причинам, нет возможности атаковать такие укреплённые объекты боеприпасами крупного калибра, чтобы гарантированно разрушить здание или уничтожить всех внутри.

— Да, не получится это у нас, — кивнул, соглашаясь со мной, Кудрявцев. — Крышу такого дома мы вряд ли пробьём. Разве что гранату можем попробовать зашвырнуть в окно, если очень близко подобраться. Или кого-то при входе ликвидировать. Но это будет лишь один точечный удар, а не уничтожение цели как таковой.

— Именно, — подхватил я. — Поэтому вариант работы по комендатуре предлагаю рассматривать и осуществлять только в особом крайнем случае. Например, когда в город приедет какая-то серьёзная шишка — высокий начальник, инспектор из группы армий, что-то в этом роде. Тогда можно рискнуть чтобы ликвидировать того гада. А просто так, начав обстреливать их центровое здание, мы, во-первых, распугаем всю «дичь», которая там крутится, а во-вторых, заставим всех потенциальных шишек, отказаться от желания ехать в опасное место. А это нам самим невыгодно. Так что пока давайте искать другую цель.

— Тоже верно, — задумчиво кивнул Кондрат, видя логику. — Ну, тогда, получается, давайте подождём новый эшелон с бомбами.

— Значит, раз другого пока нет, давайте ждать! — кивнул Сергей и хохотнул: — Эшелоны мы любим! И польза от этого — на весь фронт!

— И не говори, товарищ командир, — улыбнулся старик. — Немцы, я слышал, аж в штаны наложили, кто выжил. До сих пор, говорят, тушат да разгребают.

— Да… мы видели остатки…

— Видели? — зацепился за слово подпольщик, и в его глазах мелькнуло неподдельное удивление. — Вы что, ходили туда? К депо? После взрыва? Там же теперь проверки и оцепления…

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил разведчик. — У нас свои методы наблюдения.

— Ага, понятно… — протянул Самсонов, явно что-то обдумывая. Он помедлил, потер ладонью колено, а затем сказал, глядя уже прямо на Сергея: — Товарищ Серж, мне, конечно, как человеку, который здесь остался не просто так, хотелось бы знать… Что это за методы такие? Откуда у вас такие возможности? Как вы…

Мы с напарником заранее предвидели, что у подпольщика рано или поздно возникнут подобные вопросы. Человек он опытный, неглупый, и странности в наших действиях не мог не заметить. Мы были к этому готовы и придумали общий, уклончивый, но правдоподобный ответ.

А потому Кудрявцев мягко, но твёрдо прервал его:

— Дядька Кондрат, простите, но я не могу посвящать вас в технические детали. Это вопрос не только моей личной безопасности, но и вашей. Чем меньше вы знаете, тем крепче будете спать, если что. Скажу только, что мы научились проводить диверсии так, чтобы всегда получать результат и всегда уходить безнаказанными. Это наше оружие и наш секрет. Ваша задача — указать цель. И если это не бетонный дот и не подземный бункер, то мы её сумеем поразить. Больше ничего конкретного сказать не могу.

— В городе уже неделю шепчутся про миномётные мины, что с неба сыпятся будто сами собой… — негромко, почти про себя, произнёс Кондрат, продолжая свою мысль вслух.

— А ещё о чём шепчутся? — вышел в эфир я, стараясь звучать нейтрально.

— Да ни о чём особо. Говорят, что, мол, либо наши самолёты летают и эти мины скидывают, либо наши партизаны где-то в лесу заполучили или сами сделали миномёт, который точно и далеко бьёт. На этом все разговоры и заканчиваются, потому что понять, как это делается, никто не может. Самолётов никто в небе не видел и уханья миномёта тоже никто не слышал. Вот и рождаются сказки.

— Вот и хорошо, что сказки, — улыбнулся Сергей, вставая. Было видно, что разговор подошёл к логическому концу, и пора было уходить. — Значит, давайте вот как договоримся. Когда вы точно узнаете время прибытия того эшелона или заметите что-то другое очень важное, оставьте для нас два условных сигнала тут, рядом с будкой. Это необходимо чтобы мы могли издалека понять, что у вас есть важная информация.

— Это какие же такие сигналы? — насторожился Кондрат, понимая, что речь идёт о конспирации.

— Ну, например, если ведро стоит у порога ручкой для переноски в сторону лесопосадки