Этот диалог мог продолжаться ещё очень долго, но я решил резко обрубить все дебаты, переведя разговор в иную плоскость. Выпрямился во весь рост и рявкнул так, как когда-то командир на строевой подготовке:

— Равняйсь! Смирно!

В комнате тут же воцарилась тишина. Женская часть отряда вздрогнула и инстинктивно вытянулась.

— Товарищи женщины, мне кажется, вы забыли, где мы находимся! — строго глядя на каждую из них, произнёс я. — Мы не в кабаке и не на деревенских посиделках. Мы на войне! Каждый из нас, включая вас, дал слово делать для победы всё, что только возможно и на что способен! И потому я удивлён и раздосадован, ведь все ваши мольбы и слёзы сейчас, совершенно не совпадают с той готовностью к борьбе, которую вы демонстрировали до сих пор. Вы прекрасно знаете, что беспилотники — наше главное преимущество! Они в буквальном смысле помогают нам не только выживать, но и воевать. Вы сами видели, как с их помощью мы громим врага. А теперь подумайте трезво: что будет, если со мной что-нибудь случится? Я, конечно, помирать не собираюсь, но, ещё раз повторю, мы на войне, а не на танцах. Тут может произойти всякое. И когда я не смогу управлять дроном — буду ранен, убит или просто буду в другом месте, — что мы получим на выходе? Полную остановку всей нашей вооружённой борьбы! Полную безнаказанность для врага в нашем районе! Вы этого хотите? Чтобы всё, что мы начали, рухнуло из-за того, что некому будет нажать на пару-тройку кнопок?

— Но есть же товарищ Кудрявцев… — перейдя на официальное обращение, попыталась переложить бремя ответственности Анна.

Я покачал головой.

— Товарищ младший лейтенант Кудрявцев, к сожалению, в силу индивидуальных особенностей вестибулярного аппарата, пока не смог овладеть управлением летательным аппаратом, — констатировал я и, увидев, как Сергей слегка помрачнел, тут же добавил, чтобы подбодрить напарника: — Но я уверен, что это явление временное. Наблюдая за полётами и тренируясь в свободное время, товарищ Кудрявцев обязательно адаптируется и тоже станет пилотом. Но сейчас, в данный момент, оператор — только я один. Мне срочно нужен второй пилот, помощник и потенциальная замена. — Пристально посмотрел на Анну, смягчив тон. — Мы ещё даже не знаем, получится у тебя или нет. Я всего лишь прошу тебя попробовать. Помочь. Ведь если у тебя получится, то, возможно, когда-нибудь это умение спасёт жизнь не только мне, но и всем нам.

Девушка испуганно покосилась на ошеломлённую мать, затем сглотнула комок в горле, опустила глаза и тихо, почти шёпотом, произнесла:

— Хорошо… раз надо…

Я было обрадовался, но решил, что раз уж начал с пафоса и военной дисциплины, нужно довести дело до логического конца.

Снова сделал (ну или скорчил) строгое лицо и скомандовал:

— Комсомолка Анна, равняйсь! Смирно!

Девушка тут же выпрямилась, подняла подбородок.

— Что вы там шепчете себе под нос? Вы на войне или где? Прошу отвечать громко и чётко: вы готовы помочь нашему отряду и попробовать выучиться на оператора беспилотных систем? Да или нет?

— Да! Товарищ командир! — уже громко и отчётливо заявила она, и в её голосе прозвучала решимость, пусть и вымученная.

И тут же раздался тоненький, но бодрый детский голосок:

— И я тоже готов, товарищ командир! Научусь и буду!

Я покосился на стоящего рядом с сестрой малыша, потрепал его по голове.

— Куда уж без тебя.

Стараясь сохранить серьёзность, я пожал девушке руку, потом — её брату, и, наконец, позволил себе обычную улыбку:

— Ну тогда, Анна, иди в гараж и жди. А я сейчас подойду. Захвачу только из лаборатории, детский дрон, пульт и очки к нему.

Гараж был большим, хоть и немного тесным из-за наваленной в кучу земли от раскопок, стеллажей, шкафов, машин — идеальное место для обучения сложному маневрированию.

— Вот пульт управления, — начал я объяснять, усадив Анну за стол, что стоял у бывшего охранного поста. — Эти два стика — самые главные. Левый отвечает за высоту и поворот вокруг своей оси. Правый — за движение вперед-назад и влево-вправо. Вот эта кнопка — взлёт и посадка. Эта — переключение скоростей. Пока будем на самой минимальной.

Она слушала внимательно, кивая, но её пальцы нервно перебирали кнопки.

— А теперь надень вот это, — сказал я, подавая ей FPV-очки. — Когда они будут активны, ты сможешь видеть то, что видит камера на дроне. Ощущение при этом сложится такое, как будто сам сидишь в нём.

Аня надела девайс и поправила ремешок.

И уже через секунду она ошеломлённо воскликнула:

— Ой, мамочки! Как же всё близко… стены… пол…

— Не паникуй, — успокоил я. — Сначала просто посмотри, привыкни. Потом попробуй медленно поднять аппарат вверх. Отдаляй картинку, приближай — вот этими кнопками сбоку. Попробуй.

— Ой, я кажется, не туда жму… — произнесла та.

Дрон на полу дёрнулся, жужжа, подпрыгнул на несколько сантиметров и снова шлёпнулся на бетон.

— Ничего страшного. Снова. Плавнее.

Мы потратили несколько попыток, чтобы беспилотник наконец оторвался от пола и неуверенно завис на высоте полуметра. Анна управляла им так, будто он был из стекла. Дрон качался, дёргался, несколько раз едва не врезался в стеллаж с запчастями, потом резко понёсся к стоящему в центре КАМАЗу, и ей с трудом в последний момент удалось отвести его в сторону свободного пространства.

И тут случился курьёз. Вероятно, воспользовавшись тем, что дверь в гараж была приоткрыта, внутрь вбежал пёс, который обычно делал здесь в куче земли свои дела. Увидев невысоко парящий и жужжащий предмет, он на мгновение замер, насторожил уши, а затем у него сработал инстинкт, и он совершил молниеносный прыжок. Секунда — и учебный дрон уже зажат в его зубах.

— Шарик, нельзя! Фу! Брось! — тут же закричала Анна, сдёрнув очки.

Галина Ивановна, наблюдавшая за процессом с порога, схватилась за сердце.

— Я же предупреждала, что не надо…

— Серёжа, валокордина и воды! — крикнул я, решив, что это именно то, что сейчас нужно женщине от волнения, а сам бросился к собаке.

Но пёс, виляя хвостом и явно гордясь добычей, ловко увернулся от меня, пробежал круг по гаражу и, подойдя к растерянной Анне, аккуратно положил уже никуда не летающую добычу к её ногам, ожидая похвалы.

— Николай, простите его, пожалуйста, — дрожащим голосом сказала девушка, поднимая аппарат и с опаской протягивая его мне. — Он больше так не будет.

— Не будет! — подтвердил Ваня, обнимая собаку за шею. — Я его попрошу, он меня слушается.

Я перевёл взгляд на хитрую, довольную и наглую морду Шарика. По его хитрющим, якобы немного виноватым глазам