— Как? — спросил Морозов.

— Терпимо, — ответил Быков сам.

— Я не тебя спрашиваю.

Ивлев поднял глаза.

— Кровь вроде остановили. Но тащить его так долго нельзя. Ему бы уже в санбат, товарищ старший лейтенант.

— Понятно.

Морозов достал карту. Рука у него была забинтована кое-как, бинт уже потемнел сбоку, но он будто этого не замечал. Радист сел рядом, снял с плеча станцию, развернул антенну. Морозов приложил палец к губам, потом показал всем вниз. Молчать. Наблюдать.

— «Гранит» я «Тополь». Приём.

Морозов говорил ровно, почти спокойно. Будто не мы сейчас лежали на голом склоне, не за нами идет погоня, и рядом не стонет раненый.

— Докладываю. Нарвались на духов. Один тяжёлый, один лёгкий. Отходим к точке эвакуации. Противник преследует. Прошу эвакуацию вертолётами. Приём.

Морозову что-то ответили, он посмотрел на небо, потом на склон.

— Дымом могу обозначиться только при подходе вертушек. Раньше нельзя, выдам себя. До площадки ещё идти… минут тридцать-сорок. Тяжёлый на носилках. Противник на хвосте.

И снова старлей слушает ответ из рации. По его лицу не понять, что ему сейчас говорят.

— Принял. Работаем. Конец связи.

Радист быстро свернул станцию. Морозов поднялся, посмотрел на нас всех. В этом взгляде сразу стало понятно: хороших вариантов нет. Есть плохой и совсем плохой.

— Слушай задачу, — сказал он тихо. — До седловины нам ещё минимум сорок минут. Духи уже близко. Если они выйдут нам в хвост сейчас, всю группу положат на открытом склоне. Нужно задержать.

Он посмотрел на меня. Потом на Богдана. Потом на Равиля. Я сразу всё понял. Страшно не было, внутри просто какая-то пустота появилась, ощущение нереальности происходящего.

— Серый, Богдан, Равиль. Остаётесь на прикрытии. Задача — задержать духов двадцать пять-тридцать минут. Не геройствовать. Не нужно тут устраивать Брестскую крепость. Встречаете огнём и сразу на новые позиции, откатывайтесь постепенно назад. Отходите вот сюда. — Он ткнул пальцем в карту. — Сухая складка, потом вправо под каменный зуб. Там мы вас прикроем. Догоните нас на подходе к седловине.

Равиль криво усмехнулся.

— А если не догоним?

Морозов посмотрел на него без всякой улыбки.

— Догоните.

Вот и весь ответ. Лобанов снял с себя две дополнительные магазинки и сунул Равилю. Саевич и Вебер тоже передали часть своих боеприпасов Богдану и Равилю. Чернов молча отдал мне короб к пулемёту. Ещё один короб поставил рядом Оздоев.

— Пустые ленты и короба бросай, — сказал он. — Тебе потом ещё бежать.

Я кивнул, расстегнул РД, выкинул из него пустой короб с остатками недострелянной ленты, и на его место принялся утрамбовывать два новых — полных. О том что это дополнительный вес, я не думал, наоборот, мне казалось, что сейчас у меня патронов чертовски мало. Горло пересохло так, что говорить не хотелось. Богдан проверил свой автомат, гранаты, потом посмотрел на Морозова.

— Где лучше встать товарищ старший лейтенант?

Морозов показал на выступ ниже тропы.

— Серёгин — сюда, сектор по руслу и по левому склону. Равиль — правее, держишь кусты и камни выше. Богдан — между ними, смотришь проходы и, если сможешь, ещё что-нибудь задерживающее оставишь. Но без фанатизма. Времени нет.

— Понял.

Морозов вдруг подошёл ко мне ближе. Настолько близко, что я увидел мелкие капли пота на его виске и засохшую кровь на пальцах.

— Серёгин.

— Я.

— Длинными очередями не балуйся. На одном месте долго не задерживайся. Пулемет они будут давить в первую очередь. Смена позиции после каждой нормальной очереди. Если полезут толпой — тогда режь. Если будут щупать — не раскрывайся. Тридцать минут, понял?

— Понял.

Он задержал взгляд ещё на секунду.

— И без самодеятельности. Твоя задача не умереть красиво, а выиграть время и уйти.

— Есть.

Группа двинулась дальше. Морозов уходил последним. Несколько раз обернулся, проверяя, как мы занимаем позиции, потом махнул рукой. И всё. Через минуту их уже не было видно, они скрылись за перегибом. Мы остались втроём.

Я лёг за плоский камень, поставил ПКМ на сошки и осторожно высунул ствол в щель между двумя валунами. Место было не самое удобное для стрельбы лёжа, острые камни упирались в живот и грудь, зато обзор неплохой. Внизу тянулось сухое русло, серое, каменистое, с редкими кустами. Слева склон уходил вниз, ломался складками и мелкими осыпями. Справа торчали каменные зубья.

Равиль занял позицию выше, за кустом и каменной плитой. Его почти не было видно. Только ствол автомата иногда чуть шевелился между ветками.

Первые духи появились минут через пять. Одна фигура мелькнула внизу, у входа в русло. Потом исчезла. Потом другая, выше, за камнем. Они не спешили. После растяжек Богдана шли аккуратно, проверяли каждый метр, останавливались, прислушивались. Один наклонился к земле, показывая остальным рукой. Я не стрелял. Палец лежал на спуске, плечо уже ждало отдачи, но я не стрелял. Рано. Пусть втянутся.

Вдруг щёлкнул одиночный выстрел. Это Равиль не выдержал? Нет. Дух сам стрельнул куда-то вверх, проверяя склон. Пуля прошла далеко, но звук неприятно хлестнул по ушам. Мы пока не реагировали.

Дух секунду вглядывался вперед, потом махнул рукой и ещё две фигуры показались у камней.

Теперь можно. Я взял чуть ниже переднего, потому что он шёл вверх, и коротко нажал. ПКМ рявкнул. Передний дух откинулся назад, второй упал сам, не то раненый, не то просто от страха. Я сразу отполз вправо, как учил Морозов, потянул пулемёт за собой, сбивая коленями мелкие камни.

Ответили почти мгновенно. По моему прежнему месту ударили очереди. Камень, за которым я лежал секунду назад, зазвенел и брызнул крошкой. Одна пуля отрикошетили и воткнулась в грунт так близко, что я почувствовал её кожей.

Заговорил автомат Равиля. Он дал короткую очередь по правому склону. Там кто-то вскрикнул. Богдан работал одиночными. Спокойно. Без суеты. Один выстрел. Пауза. Ещё один. Потом он перекатился за другой камень, и туда, где он только что был, сразу прилетела длинная очередь.

Духи залегли. Минуты потянулись липко и тяжело. Они не лезли дуром. Сначала пробовали справа. Я заметил движение между каменными зубьями и дал туда очередь. Не попал, кажется, но заставил прижаться. Потом они полезли выше, пытаясь обойти Равиля. Тот подпустил ближе и бросил гранату. Взрыв хлопнул глухо, осыпь пошла вниз целым ручьём.

— Равиль! — крикнул я.

— Живой! — отозвался он.

Потом внизу заработал пулемёт. Духовский. Скорее всего РПК или что-то похожее, по