Вито задумался. Видно было, что он прикидывает. Бордели ведь действительно приносили хорошие деньги, плюс информация о клиентах — политиках, бизнесменах, копах. Это можно было использовать, а еще можно было положить часть денег себе в карман.

А то, что мы обсуждали это наедине, добавляло этому делу важности.

— Почему я? — спросил он осторожно, но уже заинтересованно.

— Потому что ты единственный, кому я могу это доверить, — соврал я, глядя ему в глаза, спокойно и уверенно. — Сэл хороший парень, но он простоват для такого дела. Адонис слишком любит показуху, может наделать шума. Майк слишком грубый, девочки будут его бояться, да и не клеится у него с дамами. Сам же видишь, он даже сейчас пришел один.

Вито хмыкнул. Так оно и было. В другое время про него вообще могли нехорошо подумать, но сейчас даже мысли никому в голову не приходило такой, а уж тем более публично сказать. Такое оскорбление можно было бы только кровью смыть.

— Ты умный, осторожный, знаешь, как с людьми работать. И я уверен, что справишься.

Вито молчал, думал. Я видел, как в нем борются сомнение и гордость. И гордость побеждала — он считал себя исключительным, особенным, думал, что заслуживает большего, чем другие. И я это использовал.

— Справлюсь, — сказал он наконец, выпрямляясь. — Конечно справлюсь.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Перед тем, как я поеду на Кубу, встретимся, передам дела. Познакомлю с мадам, которые сейчас этим занимаются, а потом они будут работать на тебя. Но помни, ты не только управляешь этим бизнесом, ты за него отвечаешь.

— Спасибо, Чарли, — сказал Вито. В голосе его было облегчение, даже благодарность. — Я не подведу.

— Знаю, — кивнул я. — Я на тебя рассчитываю.

Я встал.

— Пошли, возвращаемся, не дадим дамам заскучать.

Мы вышли из кабинета, вернулись в зал, где оркестр заиграл медленную композицию. Подошли к столу, сели, Гэй тут же повернулась ко мне, улыбнулась.

— Все в порядке?

— Все отлично, — сказал я, поцеловав ее в щеку.

Вито тоже сел, налил себе шампанского, Анна тут же взяла его за руку. Он улыбнулся ей, поцеловал в щеку — настроение его явно улучшилось. Он поверил мне, успокоился.

Сэл заказал еще бутылку шампанского и закуски — принесли устриц, креветок, стейки. Мы стали есть, снова пошел разговор.

Джо Адонис рассказал анекдот про какого-то политика, который попался на взятке. Все засмеялись. Потом Майк, который успел надраться за время нашего отсутствия и повеселел, выдал историю про драку в одном из баров. Следом Биандо вспомнил, как однажды перепутал адрес и привез виски не в тот бар. Как его пришлось загружать обратно, а он потом еще час колесил по району в поисках нужного.

Гэй сидела рядом со мной, слушала, иногда смеялась. Потом наклонилась ко мне, прошептала на ухо:

— Что с Вито? Он был злой, как черт, а теперь расслабился. Вы были в ссоре? Помирились?

Я усмехнулся. Она действительно наблюдательная.

— Помирились, — сказал я тихо. — Но ничего серьезного не было, небольшое недопонимание было. Уже все уладили.

— Хорошо, — кивнула она. — Мне нравится, когда все в мире.

Я поцеловал ее в висок.

— Пойдем потанцуем?

— Сейчас? — удивилась она.

— Почему нет? Музыка хорошая.

— С удовольствием.

Мы встали, пошли на танцпол. Оркестр играл медленную романтическую композицию. Я обнял Гэй за талию, она положила руки мне на плечи и мы закружились в танце, медленно, в такт музыке. Стоило признать, что танцует она гораздо лучше меня. В прошлой жизни я не умел ничего, кроме как тупо переваливаться с ноги на ногу, но навыки Лучано более-менее спасали. Он-то любил ночную жизнь.

Она прижалась ко мне, положила голову на плечо, и я вдохнул запах ее сладковатых цветочных духов. Посмотрел поверх ее головы на наш столик, где сидели мои парни со своими женщинами. Вито уже смеялся над чем-то, он окончательно расслабился.

Вито думает, что я дал ему серьезное дело, думает, что я ему доверяю. Но на самом деле я просто отодвинул его, дал ему кость, чтобы грыз и был доволен. А сам займусь настоящими делами. А потом… Да, его нужно будет устранить.

И это не жестокость, это необходимость. Вито амбициозен, умен, но слишком самоуверен, думает, что исключителен, что должен быть правой рукой. Что без него ничего не получится.

Но правая рука у меня одна — Мейер Лански.

Может, когда-нибудь он поймет, что я его обманул. Может, обидится, озлобится, но это будет потом. А пока он доволен, работает, приносит пользу. И это главное.

Но теперь все дела решены, и можно просто расслабиться.

Интермеццо 3

Когда мужчины ушли, за столом повисла недолгая тишина. Оркестр на сцене закончил играть свинг, начал другую композицию, медленную и томную. Как раз для танцев, но танцевать было не с кем. Из других посетителей никто к ним не подойдет, да и согласиться нельзя — будут серьезные последствия с поломанной мебелью, разбитыми кулаками и всем подобным.

Женщины переглянулись. Мария взяла бокал с шампанским и сделала глоток.

— Ну вот, — сказала Мария, ставя бокал на стол. — Снова остались одни. Как всегда.

— Да уж, — поддержала Тереза тихим голосом. — Они всегда так. Придут, посидят минут десять, а потом уходят. Поговорить, как они говорят. И мы сидим тут, ждем.

Анна закурила тонкую сигарету, затянулась, выдохнула дым в сторону.

— Зато мы можем поговорить о них, — усмехнулась она. — Без них.

Гэй смотрела на них с интересом. Она была на таких встречах не в первый раз, но все равно чувствовала себя немного чужой. Эти женщины знали друг друга давно, у них был свой круг, свои темы. А она — новенькая, русская эмигрантка, танцовщица из кабаре. Не жена, даже не невеста, просто девушка Чарли Лучано, которая и вместе с ним всего полгода.

— Ты как, Гэй? — спросила Мария, повернувшись к ней. — Привыкла уже к нашим посиделкам?

— Да вроде, — вежливо улыбнулась она. — Интересно.

— Интересно, — хмыкнула Анна. — Вот уж точно. Особенно когда сидишь и гадаешь, о чем они там говорят. И все ли вернутся живыми.

Лиза вздрогнула.

— Что ты такое говоришь? — воскликнула она. — Почему кто-то может не вернуться? Они же просто обсуждают дела. Джо говорил, что у них общий бизнес, импорт продуктов питания.

Анна, Мария и Тереза переглянулись. Гэй тоже заметила этот взгляд. Между этими женщинами было