«Заяц» что-то сказал, его голос словно пробивался сквозь вату.

— Пульс за сотню. Ну что ж, Четвёртый, сейчас всё исправим.

Пальцы в прохладных перчатках мягко обхватили мою руку, нащупывая вену. Я почувствовал лёгкий укол и холодок, побежавший по сосудам.

— Сейчас всё поправим, — повторил Заяц, его голос приобрёл чёткие, размеренные врачебные интонации. — Симптомы сойдут уже скоро. Но эйфорию сменит жуткая усталость, будь готов.

Я кивнул, не открывая глаз. Химическая буря внутри меня начала менять мой эмоциональный курс. Плывущее тошнотворное блаженство, в котором тонули боль и ужас сегодняшнего дня, стало отступать, отливая, словно вода из ванной. Его вытесняла тяжёлая, свинцовая волна реальности. Краски тухли. Мерцание прекратилось. Осталась лишь яркая, безжалостно-белая лампа над столом, свет которой я видел даже сквозь веки. А вокруг — серость и снова боль в бедре и руке.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо заметил Заяц. — Цвет лица уже лучше. Теперь можно работать. Местную будем делать, общий наркоз тебе ни к чему. Но если станет страшно или неприятно, скажи.

Я еле-еле кивнул. Говорить больше не хотелось. Усталость накатывала такой густой волной, что хотелось просто провалиться в небытие. Но сознание, очищенное от дурмана, стало острым и ясным. Я чувствовал каждое прикосновение.

Сначала обработали бедро чем-то холодным, потом по периметру дыры обкололи рану. Сначала жгучий холод, потом ощущение распирания, а через минуту — ничего. Я слышал, как Заяц командует сестрам, отдавая тихие распоряжения.

И потом началось самое странное.

Я не чувствовал боли. Совсем. Но я чувствовал всё остальное. Ощущал лёгкие рывки и натяжение тканей, когда доктор работал инструментами. Это было похоже на ремонт механизма. Отстранённо. Уверенно.

В какой-то момент я услышал звонкий звук — и понял, что это извлекли осколок из бедра. Звон металла о металл, когда предмет клали в стальной лоток.

Было не страшно и не больно. Было пусто. Та самая пустота, которая наступает после адреналина, страха и химического кайфа. В ней плавали обрывки мыслей: сегодня я вернулся живым, а вот парни и Первая нет, надо будет в церковь заехать, свечки поставить. Интересно, кто встречает после смерти души ликвидаторов?

Взгляд мой блуждал по потолку, по стенам, заставленным стерильными шкафами. Уловил движение — одна из сестёр подошла к капельнице, поправила регулятор. Её глаза над маской встретились с моими. В них не было ни жалости, ни страха. Была профессиональная, почти механическая собранность.

— Руку сейчас тоже зашьём, — объявил Заяц. — Там проще, края ровные. С ногой закончили, ткань и железку убрали.

— Ткань? — спросил я.

— Ну да, осколком затянуло, кусок. Поставил дренаж, пусть заживает рана. Перевязки ежедневные вам обеспечим.

Я снова закрыл глаза. Теперь в темноте не было психоделических картин. Была только усталость, тяжёлая и всепоглощающая. Звуки стали отдалёнными: шелест перчаток, лёгкий звук хирургической стали, сдержанные медицинские реплики.

Последним, что я осознал перед тем, как сознание окончательно поплыло в сторону забытья, был голос Зайца, уже без прежней шутливости:

— Четвёртый, я не хочу вас пугать, но у вас тут…

Глава 11

Кто встречает ликвидаторов?

— Что? Гениталии оторвало взрывом? — пошутил я, а ведь я был жив. А что может быть страшнее? Одно яичко подарить сибирской тайге?

— Я у вас несколько впившихся клещей вижу.

— Блин, я-то думал, что-то серьёзное, — выдохнул я.

— В нашей полосе это и есть серьёзно, — голос Зайца сразу стал сухим и деловым. Веселье из его глаз исчезло, будто и не было. — Лисички, пробирку мне чистую с крышкой. Мы их сейчас уберём.

Он орудовал специальным изогнутым пинцетом, вращательными движениями извлекая первого паразита, и бросил его в небольшую пробирку с ваткой на дне.

— Поймали тебя в лесу, значит. Эндемичная зона по энцефалиту и боррелиозу тут у нас везде. Ты, Четвёртый, привит от энцефалита? — спросил он, уже извлекая второго клеща.

— Не помню, надо в личной карте сержанта смотреть, — пробормотал я, наблюдая, как сестра смазывает места присасывания. Холодок по коже был почти приятным.

— С иммуноглобулином у нас хорошо, — тихо произнёс Заяц, бросив последнего клеща в пробирку. Он закрутил её пластиковой крышкой и подписал маркером: «Четвёртый, время укуса — 12.00». — Ладно, раз не помнишь, давай поставим. Лисички, готовьте иммуноглобулин, стандартную дозу.

Он повернулся ко мне, объясняя на ходу:

— Это сыворотка. Колется внутримышечно, если с момента укуса прошло не больше 96 часов. А твои укусы, судя по всему, свежие совсем. Значит, укол имеет смысл. Это не стопроцентная гарантия, но резко снижает риск развития болезни.

Я молча кивнул, чувствуя, как к усталости добавляется еще и сонливость. Ещё один враг, поджидавший в траве, пока я сражался с машинами. Природа не выбирала сторон, она просто была вокруг наших дрязг и готова была сожрать любого кто имеет неосторожность находиться в её владениях.

Тем временем одна из сестёр уже готовила шприц с прозрачным раствором, а вторая подала Зайцу упаковку с таблетками.

— А это — доксициклин. Курс на пять дней. Экстренная профилактика боррелиоза, он же болезнь Лайма. От неё прививки нет, но если вовремя начать пить антибиотик — болезнь почти наверняка не разовьётся. Пить начнёшь сегодня. И наблюдай за собой: если вокруг ран появятся красные кольца, температура, ломота сразу сигнализируй Еноту.

— Принял, — отозвался я.

— Клещей отправим на ПЦР-анализ. Через день-два будем точно знать, были ли они заразны. Но ждать результатов не можем — профилактику начинаем сразу, по факту укуса.

Холодный укол в ягодичную мышцу вернул меня к реальности.

— Всё, — сказал Заяц, отходя от кушетки. — Профилактические меры приняты. С хирургией тоже закончили. Отдыхай смело.

Я слез с кушетки, произнеся:

— Спасибо, ребят. — И направился к выходу из операционной.

— Вот одежда, — указала на стул с лежащими там вещами одна из медсестёр.

— И ежедневно нужно перевязки делать, — напомнил мне Заяц.

— Слушайте, мне больничный нужен, на официальной работе прикрытие.

— А это сделаем через курирующего офицера. Давайте так: сделайте несколько фото вас в постели якобы инфекционного отделения и фото клещей. Скажите, температура поднялась и вас по скорой в инфекционку отвезли. Главное, чтобы они туда не пришли с апельсинами, напишите на вашу работу, что тут закрытое отделение при ОКБ.

— Понял, — произнёс я, надевая костюм и выходя в коридор.

Офицер с позывным Енот встретил меня добродушной улыбкой, и я озвучил ему все предложения Зайца, посетовав на то, что мобильника у меня нет. И мы сделали ряд селфи в пустых палатах медицинской зоны, сфоткали