— Деньги будут утром. До восьми часов.

— Хорошо, — Бланке повесил трубку.

Мейер в свою очередь положил трубку, все-таки взял сигарету и закурил. Нужно действовать быстро, очень быстро. И с оружием просто заплатить капитану не получится.

Он сидит в камере, завтра утром суд, а если лицензия не пройдет проверку, его оставят под стражей до следующего заседания, уже по двум федеральным преступлениям. Это недели, может месяцы. Нет, конечно, дадут выйти под залог тысяч в пять долларов, но будут следить. А потом могут посадить лет на пять. И это после того, как все так хорошо пошло на бирже.

Лански злился за то, что Лаки так глупо подставился. Ну вот зачем он носит пистолет, если у него всегда с собой охрана? Хотя… Багси тоже всюду ходит с револьвером и фальшивой лицензией. В случае случайного патрульного она поможет, хотя еще лучше сработает взятка баксов в двадцать.

Но не в случае, когда тебя берут на подпольных боях.

Допустить, чтобы он сел, нельзя. Особенно теперь. У Лански в последнее время появилось ощущение, что Лаки действительно знает будущее. Ну а что, может быть, такое и бывает, после того, как ты побывал на грани смерти. Кто точно скажет? Сам вот Мейер там не бывал.

Лански затушил сигарету, после чего вернулся к телефону и стал по памяти набирать номер адвоката — Дикси Дэвиса, который уже так хорошо помог им после перестрелки в больнице. Он пусть и молодой, но амбициозный и за долю репутации легавых этих зубами перегрызет.

С домашнего номера никто не ответил. Тогда Мейер позвонил в адвокатскую контору, и там трубку взяли почти сразу же.

— Адвокатская контора Дэвиса, — послышался сквозь помехи знакомый голос. — Я вас слушаю.

Лично ответил. Секретаршу он не держал, не по чину, да и дел у него не так много, чтобы понадобилась.

— Дикси, это Мейер Лански, — представился Лански. — Извини, что так поздно.

— Мистер Лански? — спросил он. — Что случилось?

— Нужна твоя помощь, — сказал Мейер. — Чарльз Лучано арестован на Стейтен-Айленде, сто двадцатый участок. Нужно вытащить его.

— Что он натворил? Опять стрелял в кого-то?

Лански поморщился. Это была вольность, Дикси, похоже, уже начал считать себя своим человеком.

— Присутствие на подпольных боях, возможно ставки. Но есть проблема — при нем нашли оружие.

— Лицензия есть?

— Есть, но фальшивая, естественно.

Дикси присвистнул.

— Это проблема, Мей. Если узнают про фальшивку, дадут лет пять. А если захотят засадить, то и все десять.

— Я знаю, Дикси. Поэтому тебе и звоню. Что можно сделать?

Несколько секунд Дикси молчал, после чего спросил:

— А где выдали лицензию?

Лански знал, он же сам ее купил. Как и был в курсе, чья подпись там изображена.

— Центральный участок Манхэттена. Там подпись капитана Уилсона.

— Уилсон? — переспросил Дикси, после чего сказал. — Уже легче. Взятки берет, но он осторожен. Я могу с ним поговорить, чтобы подтвердил лицензию. Скажет, что настоящая.

— Сколько он попросит? — спросил Мейер.

— Тысячу, может две. Это рискованно, если вскроется, не просто со службы вылетит, попадет под суд.

— Договорись с ним, — решил Лански. — Пусть подтвердит, заплатим, сколько попросит. Только дай половину сразу, а вторую уже после того, как Чарли выйдет.

— Хорошо. Еще что-нибудь?

— Нужно, чтобы ты приехал в полицию, прямо сейчас. Поговоришь с полицейскими, потом поедешь на суд, будешь представлять его.

— Мой гонорар — пятьсот долларов, — сказал Дикси, уже осторожнее. Он назначал цену очень авторитетному человеку и Лански понимал, что тут адвокат будет осторожен.

— Да будут тебе пятьсот долларов, прямо сейчас пришлю человека с деньгами. К тебе домой или в контору?

— Домой уже не поеду, если в полицию нужно. Хорошо, дождусь и сразу двину.

— Все, жди, — сказал Мейер и положил трубку.

Выдохнул. Если получиться отделаться деньгами — то ерунда, их сейчас достаточно. Лишь бы избежать тюремного срока, это гораздо серьезнее. Тут никто не останется в стороне, все попытаются оторвать кусок от его территории. А это скажется и на доходах самого Лански.

Но Мейер сделал все, что мог. Должно получиться. Лишь бы легавый не отказался. Хотя… Тогда можно будет воспользоваться другими методами.

А теперь ждать до утра, он все равно не уснет. Надо сохранять холодную голову. Значит, надо успокоиться и заняться цифрами.

Глава 8

Выспаться не удалось. Нары жесткие, в помещении душно было, ведро, в котором мы утопили револьвер, воняло. Сон был тревожным, прерывистым, его обрывки сменяли один другой — то склад с боями, то легавые с дубинками, то лица арестованных в камере. Еще его прерывали кадры из того, что мне пришлось пережить в прошлой жизни, в Москве — Бутырка, тот раз, когда мне не повезло туда загреметь. Кошмары снились, короче говоря.

Проснулся я от лязга дубинки о решетку и грубого окрика.

— Поднимайтесь, сукины дети! Поедете на суд!

Я открыл глаза. В камере все так же стоял полумрак, единственная лампочка под потолком не могла ее осветить через решетку, а самом помещении источников света не было. Остальные арестованные тоже поднимались, потягивались. Кто-то прокашлялся от души, кто-то матерился вполголоса, проклиная легавых, которые не дали поспать. Винни сидел на нарах, потирая шею.

Я встал, размялся. Затекло все за ночь на жестких нарах. Спина ныла, ребра тоже давали о себе знать там, куда вчера прилетело дубинкой. Посмотрел на себя — костюм весь помялся. Ладно хоть пальто я снял. Я надел его — не оставлять же тут, хватит и потерянной шляпы.

Очень хотелось умыться, побриться, выпить черного кофе с сэндвичем. Но вместо этого мне предстоял суд. И я не знал, что на нем будет. Вообще лотерея — если информация о моем аресте в действительности не дошла до Лански, то меня ждет года четыре тюрьмы, предстоит познакомиться от души с местной системой правосудия. А этого мне не хотелось.

Дверь камеры открылась, в проеме появился незнакомый коп.

— Выходите по одному! — крикнул он. — Руки за спину!

Я двинулся на выход первым, и на меня снова надели наручники. Потянулись и остальные. Скоро всех пойманных вчера построили в колонну и повели наверх. Проводили на первый этаж, потом по коридору к выходу. На улице нас ждали те же самые «салатные корзины», что привезли нас вчера. Загрузили человек по десять в каждый, потом дверь захлопнулась, снова стало темно.

Я широко зевнул, поймал на себе взгляд Винни. Он волновался, хотя старательно делал вид, что это не так.

— Ничего, — сказал я. — Тебя отпустят. Обратишься к Лански, расскажешь