— Вы знаете Яковлева? Александра Николаевича?

— Нашего посла в Канаде? Знаю, работали шесть лет вместе.

— Уже нет, я отозвал его обратно в Москву, что можете о нем сказать?

В глазах сидящего напротив мужчины я увидел сомнение. Так-то Ричард Иванович был старше меня всего на год, так что ему еще было, что терять. Он хоть и старался создать себе образ такого себе коммунистического фундаменталиста, простым человеческим эмоциям тоже был не чужд. Тем не менее ответил.

— Не могу сказать ничего хорошего. Его не зря отправили послом в Канаду.

— Мы с ним одно время много общались, — протянул я задумчиво, — у меня сложилось впечатление, что этот человек не верит в социализм и ратует за контрреволюцию в стране. Я этого не могу понять и принять. Уже подписаны документы об отправке его на пенсию, сейчас на 1937 год, но и терпеть подобных людей в аппарате я не намерен.

Яковлев в этом варианте истории совершенно точно уже не станет «архитектором перестройки». Покопавшись в памяти Горби, я найти чего-то уж совсем однозначно определяющего его как предателя не смог, — наоборот Яковлев был важным звеном, через которое удалось установить неформальную связь с Громыко, что и стало во многом залогом моей победы, — но чтобы снять его со всех постов вспомнилось вполне достаточно. Как минимум наличие у посла в Канаде неучтенных сумм в валюте, которые тоже пошли в дело во время «предвыборной» кампании. Получалось, что я сливал людей, которые помогли мне залезть на вершину власти, но опять же, зная будущее, было очевидно, что мне в любом случае с ними не по пути. Лучше избавиться от балласта как можно быстрее и закрыть вопрос.

В итоге Косолапова я так и не раскусил. Мое решение не дергать прошлое и не пинать Сталина его вроде бы удовлетворило, а с другой стороны и полной реабилитацией Иосифа Виссарионовича я тоже заниматься был не готов. Не потому, что считал его злодеем, просто мне казалось, что любые действия способные расколоть общество, стоит совершать только подумав сто раз.

Провел заседание с Атомщиками. Поставил на вид недостаточный уровень соблюдения безопасности на объектах, строго-настрого, под страхом уголовной ответственности запретил любые эксперименты на действующих реакторах. Не факт, что это поможет от Чернобыля, но глобально хуже не будет, нужно будет потом через год еще раз это дело проконтролировать для верности.

Поставил вопрос о строительстве новых реакторов исключительно в защищенных бетонных конструкциях, так чтобы даже при аварии наружу бы ничего не прорвалось. Ввел в оборот термин «ловушка расплава», поручил посчитать насколько дороже будут выходить такие защищенные реакторы. Где-то в будущем встречал информацию о том, что там примерно половина стоимости энергоблока — это в том или ином виде затраты на безопасность.

Вообще-то при всей трагичности Чернобыльской аварии, она на длинной дистанции поразительным образом сослужила России хорошую службу, став причиной роста антиядерных настроений на западе. Французы, англичане, немцы, американцы практически перестали на долгие двадцать лет строить реакторы, утратив все компетенции и фактически потеряв отрасль как таковую. Для примера можно взять тех же французов, если с 1978 по 1988 год они подключили к сети 47 реакторов — даже в СССР темпы были заметно скромнее — то за следующие 40(!) лет всего было запущено только 11. И только один из них после 2000 года, а эпопеи со строительством AREVA ректоров Олкилуото в Финляндии и Фламенвиль-3 у себя дома — это просто отдельная комедия. Когда сроки и бюджеты вырастают в три раза от первоначально запланированных — это не серьезно.

Конечно в 2011 году рванет Фукусима, но ждать ее еще двадцать лет… А с другой стороны, не взрывать же действительно свой реактор, чтобы убить атомную промышленность на западе, мне еще нужно будет придумать, как напарить амерам наш уран по схеме ВОУ-НОУ, с теми же целями… В общем, тут есть о чем думать.

Зарезал строительство новых энергоблоков в УССР. Ну действительно, какого, стесняюсь спросить хрена, все новые реакторы строятся именно там. Давайте считать: Чернобыльская, Запорожская, Южноукраинская, Хмельницкая и Ровенская. Плюс уже строится Крымская и планируются атомные ТЭЦ в Харькове и Одессе. Это что шутка такая? Украина у нас теперь отдельное атомное королевство? Короче говоря, обрезал атомщикам планы, ограничил Запорожскую четырьмя блоками, остальные — по два. Только на Чернобыльской АЭС пятый и шестой блок разрешил достраивать, благо там готовность была уже сильно за 50%. И еще Крымскую тормозить не стал, все равно полуостров планировал вернуть в РСФСР, так что пусть строят.

Переориентировал атомщиков на строительство АЭС на юге РСФСР, за Уралом и на Дальнем Востоке, нам те области развивать нужно как можно быстрее, а уж на западных границах и так все будет нормально. Ну а если СССР все же развалится — я держал в уме и такой вариант — то России больше достанется общего наследства.

Смотался в Ленинград, практически в открытую договорился с местными товарищами о том, что они соглашаются на снятие Романова — Григорий Васильевич с 1983 года не являлся первым секретарем Ленинграда, но влияние тут еще недавно имел полнейшее — на ближайшем же Пленуме. Нет никого смысла пытаться лечить этот «нарыв» терапевтическими методами, сработаться у нас в любом случае не получится, Романов всегда будет видеть во мне обошедшего на повороте конкурента, а сам являться своеобразной точкой кристаллизации недовольных. Пока у меня есть большинство в Политбюро, нужно этим пользоваться и громить любую возможную оппозицию без всякого промедления.

Фактически предложил Зайкову место секретаря ЦК за «предательство» — вовремя предать — предвидеть, как известно — шефа. Не то чтобы мне сильно нравился Лев Николаевич, но он тоже был ленинградцем, а мне нужно было показать, что вся данная движуха она не против «питерского клана» направлена, а против Романова как конкурента. Зайков согласился.

(Зайков Л. Н.)

Слетал в Ташкент, поговорил с тамошними товарищами. Договорился о личной лояльности Усманходжаева в обмен на прекращение травли республики и фактически всех узбеков по итогам хлопкового дела. Не то что бы я считал, что у государства можно воровать или просто забыл о вскрытых приписках, но сейчас голоса узбекских секретарей были тактически важнее. Тем более, что все рано ничего нового по хлопку уже никто бы не нашел — да и не искал уже — а