— Может быть и хотел, — затянулся Хвальнов, — только если бы у меня железная доказуха была, что ты в полете Глотова поучаствовал, должок мой тебе бы не помог.

— Согласен. Но есть и гораздо более простой способ списать этот долг. У вас завтра смена есть?

— Хочешь на праздник в город свинтить? — тут же догадался Сергей Петрович о подоплеке вопроса. Задумался не на долго, а потом громко хохотнул, — вот скажи мне, Григорьев, — весело спросил мужчина, вытирая с глаз выступившие от смеха слезы, — вот как так получается, что ты ко мне на допрос считай пришел, а выйти можешь с выходным днем в улове? Что ты за уж такой?

— Да все просто, товарищ начальник, — пожал я плечами и улыбнулся, — к ситуации с Глотовым я отношения не имею. Это раз. А вот выиграть вам еще один ящик коньяка могу помочь в любой момент. Это два. Вот поэтому допрос был по сути формальностью, а мой выход в город на седьмого ноября закономерностью.

— Нда, и не поспорить, — заключил мужчина, провел рукой по седым волосам, поправляя прическу, а потом сдался и махнул ладонью, — иди! Завтра придешь после утренней поверки, я пропуск тебе подпишу, так и быть.

— Спасибо, Сергей Петрович, — я поднялся и подошел к двери кабинета начальника. В этот момент Хвальнов меня и окликнул:

— Как с румынами в кубке чемпионов сыграем в Москве?

— Продуем. Скорее всего со счетом где-то 1–2, — ответил я, перед этим сделав вид, что немного задумался. Но на самом деле этот матч я вспомнил еще когда мы с Футболистом ставили на первую игру в Румынии.

— Хреновато, — вздохнул опер, и я вышел за дверь. Отлично, завтра у меня законный выходной. Только вот чем бы на нем заняться?

Глава 6

7 ноября 1988 г. Город Зеленоград. Святослав Степанович Григорьев

— Пропуск я тебе подписал если что, но в милиции отмечаться не надо. Имей ввиду ты Григорьев гуляешь под мою ответственность, — строго посмотрел на меня Хвальнов. Мы находились в его кабинете в понедельник утром, я заявился к нему сразу после утренней поверки, мыльно-рыльных и легкого завтрака.

— Осознаю степень доверия, товарищ начальник, — иронично кивнул я, принимая из его рук бумагу, которую он до последнего не хотел мне отдавать.

— Ты мне пошути еще! И чтоб до вечерний поверки был тут. До половины восьмого как штык, это ясно? В половине девятого, если не будет, объявлю тебя в розыск, — строго ткнул в мою сторону пальцем мужчина и, получив мои заверения, что буду вовремя, отпустил, — все. Иди с глаз моих.

Вот что за манера у ментов так себя вести? Ну решил ты уже таким образом погасить перед парнем долг, ну зачем тогда его накручивать, будто ты ради него идешь на должностное преступление? Нет, немного Хвальнов конечно рискует, но в пределах нормы и в случае чего опер всегда сможет прикрыть свою задницу, уж тут сомнений никаких. Тогда чего ради вся эта театральщина? Будь я откровенным дебилом или злостным преступником, едва ли он подписал бы мне пропуск сегодня. А ежели нет, то чего щеки дуть?

С этими мыслями я и шел к тренировочной площадке, где занимались Рязань с Медвежонком. Утро было на удивление ясным и солнышко приятно щекотало кожу. Малого с пацанами не было, после нашего вчерашнего разговора парень ушел в себя и носился с тетрадкой и ручкой, второй день что-то старательно туда записывая и рисуя.

— А ты чо, к Хвальному ходил? — спросил Рязань, спрыгнув с перекладины, на которой делал подъем-переворот.

— К нему родимому! Пропуск вот мне выписал, — помотал я бумажкой в руке и сунул ее в карман, — так что поеду отдыхать почти как свободный человек. Пацаны, не обессудьте.

— Один? — расстроено посмотрел на меня Медвежонок.

— Ну извиняй, Мишаня. Он меня одного то кое-как отпустил.

— Интересно, за что такие почести? — фыркнул Рязань, но в глазах парня читалось сомнение.

— Справедливый вопрос, но досадный. Думаешь, отпустил начальник потому что я на него постукиваю? — хохотнул я. Запрыгнул на свободную перекладину и начал быстро подтягиваться.

— Да нет. Я разве такое говорил?

— Восемь-девять-десять! — сделав десять быстрых подтягиваний, я спрыгнул на землю, и продолжил беседу, — не говорил. Но, согласись, ведь подумал? Да не парься, помог я Хвальнову с прогнозами на Спартак. Я в этом деле секу. Он ящик коньяка с этого поднял. Вот и вернул должок таким образом.

— Мог бы и пару бутылок дать, — сразу просветлел лицом Рязань.

— Ага! И пошел бы я двумя пузырями по комендатуре такой красивый. Вообще без палева, — на мои слова друзья громко рассмеялись. Даже Медвежонок понимал, что алкоголем тут даже пахнуть опасно, не то что ходить с бухлом в руках.

— Ладно, пацаны! Я поехал отдыхать в Долгопу, а вам счастливо оставаться, — попрощавшись с друзьями, я принял душ, переоделся и двинул на местный вокзал. Купил в кооперативном магазине пол кило сарделек на обед и свежего белого хлеба. Прыгнул в такси и двинул в родной городишко.

Двор встретил меня серой пустотой. Неудивительно, пока ехали небо заволокло тучами и закапал противный моросящий дождик. Как же эта серость достала! Нырнув в подъезд, я открыл дверь своей хаты и зашел в квартиру в которой в этот момент громко звонил телефон.

— Да! Алло! — я хотел было по привычке пошутить во время приветствия, но не знал сколько уже звонил телефон. Потому в запаре просто забыл об этом.

— Добрый день! А Славу я могу услышать? — с той стороны телефона послышался смутно знакомый женский голос.

— Уже слышите. Я это.

— Слава! Рада тебя слышать. Это Карина, помнишь? Ты недавно у нас был в гостях, — Карину я узнал и звонку ее сильно удивился.

— Помню конечно. Привет, Карина.

— А я так и думала, что ты на праздники дома будешь, — уверенно произнесла она, — я чего звоню. Ты же обещал мне помочь с песней, а у меня как раз свободен день. И ты я вижу не занят. Так что давай я приеду к двум часам, и мы поработаем. Что скажешь?

— Да я вообще-то немного другие планы имел.

— Да перестань. Тебе же вечером все равно наверняка возвращаться в этот ваш, как его? Строй отряд! Какие могут быть планы? А я тортик «Птичье Молоко» привезу. Неужели ты откажешь слабой девушке в помощи?

— А что Александр Иванович скажет? Как-то неудобно, — попытался я использовать последний резон, чтобы отвертеться от