— О вашем предприятии в Гаскони, я тоже о нём наслышан.

— Очень лестно, Ваша Светлость, — я позволил себе улыбку, но скорее всего, пфальцграф сразу же понял, насколько она фальшивая.

— Так грустно, что великий Густав Адольф и немецкий Валленштайн погибли, так и не скрестив шпаги лично, — протянул Карл Густав.

— К чему вы это?

— Вас раньше сравнивали с Валлентшайном?

— Да и слишком часто. В отличие от него, я искренне предан своему Королю и никогда не стал бы драть с него три шкуры. Мои гасконские стрелки принадлежат Его Величеству Людовику также, как и любой мушкетёр или гвардеец.

— Это похвально, но война скоро закончится. Мы прижмём к ногтю Империю, вы добьёте этих выродков Габсбургов.

— Уж не намекаете ли вы на то, что победителям потом придётся встретиться? — холодно произнёс я. Карл Густав рассмеялся и махнул рукой.

— Что вы, что вы, шевалье! Нам нечего делить. Наоборот, я хотел сказать, что мир открывает для военных всё новые и новые двери.

— Например?

— Например, восток. Видите ли, Швеция не может воевать бесконечно. Тем более сейчас, когда ваш новый кардинал уже не так щедр. В благословенные времена, великий Ришелье, немало денег отправил на нужды армии. Так сказать, чтобы Лев Севера охотнее вгрызался в жирный шницель.

— Вы так про Империю?

Пфальцграф кивнул и продолжил:

— Но времена изменились, и мне пришло в голову. Если уж Господь послал нам человека, способного вооружить тысячу человек и отправить их в бой, почему бы не воспользоваться этим?

— В мире полно наёмников. Ландскнехты и швейцарцы сражаются за кого угодно. И людей у них куда больше, чем тысяча.

— Но ваши стрелки побеждают всегда. В то время, как даже швейцарцы уже этим похвастаться не могут.

Это разговор начинал уже мне надоедать, поэтому я решил спросить прямо:

— Вы хотите меня нанять?

— Да, — спокойно ответил Карл Густав.

— Мой Король не одобрит этого.

— Вашему Королю не будет дела, ведь вы ровно никакого ущерба не нанесёте Франции.

— И всё же, я не стану служить иностранцу, при всем моём восхищении вами, — честно сказал я.

— Послушайте, — Карл Густав положил руку мне на локоть. Я не стал разрывать дистанцию, глядя на пфальцграфа спокойно и твёрдо.

— Моё решение не изменится, — сказал я.

— Могу поклясться, что земли, на которые я нацелен, никогда не входили в перечень интересов Людовика XIII.

— И что же это за земли?

Нас снова прервала музыка. На этот раз заиграли трубы, и пфальцграф поспешил к центру зала. Я последовал следом за ним. Остановился я у самого помоста, на который легким шагом взлетел Карл Густав. Я успел найти взглядом доктора Бурлето. Мужчина уже спешил к нам.

Распахнулись величественные двери, обитые золотом. Трубы заиграли громче. В сопровождении нескольких лакеев, в бальный зал вошла девчушка, чуть ли не моложе Джульетты. Ей было от силы лет шестнадцать.

— Королева Швеции, Кристина Августа! — прогремел зычный мужской голос, и все присутствующие склонили спину. Я последовал общему веянию, но успел шепнуть на ухо доктору Бурдело:

— Это и есть ваша покровительница?

— Она самая, шевалье.

Девушка подошла к нам. Она не обратила на меня никакого внимания, но вот доктора одарила прелестнейшей улыбкой. Затем Карл Густав подал её руку, и девушка поднялась на помост. К ней тут же потянулись все придворные, чтобы засвидетельствовать своё почтение. Я чуть отошёл в сторону, увлекая за собой Пьера.

— Какого чёрта тут происходит? — зашептал я ему на ухо.

— Вы о чём?

— Кажется, этот парнишка, собирается меня нанимать!

— Ну и пусть. Слушайте и улыбайтесь, черт возьми, вы сегодня человека кардинала.

Я вздохнул. Это было вполне разумное предложение.

— Кто среди этих людей ваш враг? Кто подослал солдат, чтобы убить нас? — спросил я у Бурдело. — Вы уже выяснили?

— Да, шевалье. Выяснить это оказалось самым простым делом за сегодня, — улыбнулся доктор.

— И кто же?

— Карл Густав, — рассмеялся Пьер. — А вот и он.

Пфальцграф подошёл к нам, всё с той же улыбкой на лице. Он кивнул доктору и Бурдело направился к Королеве Кристине. Я заметил, что выражение его лица, как по волшебству, из насмешливого и уверенного превратилось в подобострастное и почти влюбленное. Он коснулся губами ладони Королевы и зашептал что-то, качая головой и улыбаясь.

— Тот ещё франт, — вздохнул Карл Густав.

— Королева сама его пригласила?

— Если бы я знал…

— Земля, в которую вы бы хотели отправить гасконских стрелков, — напомнил я.

— Всё-таки вам интересно? — улыбнулся юноша. Я кивнул.

— Если вдруг война закончится, прокормить моих ребяток будет не просто.

— Что ж, я уверен, для вас найдётся работа. Когда война закончится, мой друг, я постараюсь убедить свою сестру обратить своё внимание на восток. Сдаётся мне, двадцать пять лет назад, мы забрали у Царства Русского ещё не всё, что нам принадлежит.

Глава 5

Я внимательно посмотрел на Карла Густава. Юноша говорил серьёзно. В его голосе и взгляде совсем не было пустой вдохновлённости, отличающей мечтателей. Нет, это было совершенно прагматичное заявление человека, который может планировать свою жизнь на пять-десять лет вперёд.

— Разве Русское Царство сейчас не испытывает… некоторый подъем? — спросил я.

— Все сейчас на некотором подъеме, — хохотнул Карл Густав. — Но чем выше ступеньки, на которые мы поднимаемся, тем лучше открывается вид.

— И в какие сроки вы планируете это устроить, Ваше Сиятельство?

— К пятидесятому году, судя по тому, что Королевство Дании и Норвегии продолжает выказывать своё неуважение, — ответил пфальцграф.

— Сколько человек вы хотите от меня к пятидесятому году… и почему думаете, что после войны с Испанией я не распущу гасконских стрелков?

— Двух тысяч в нужном месте должно хватить. Думаю, за восемь лет вы легко нарастите свои силы до этого числа, дорогой шевалье. Что же касается вашего второго вопроса… вы не похожи на человека, что один раз вцепившись в сочный кусок мяса, решится однажды разжать зубы.

— Считаете, что я так жаден, Ваше Сиятельство?

Карл Густав подмигнул мне.

— Считаю, что вы так умны, шевалье.

Разговор на этом был окончен. Я не дал прямого