Жье противился планам, которые вынашивались королем, Гравиль — еще более. Герцогиня Анна де Бурбон-Боже и королева Анна Бретонская уже не одобряли экспедицию; это повергало короля «в великую растерянность». Иностранные посольства при дворе постоянно пребывали в движении, и материальные трудности сочетались у них с помехами, какие создавала крайне запутанная политическая ситуация. Молодой король непрестанно перемещался из Тура в Блуа, из Блуа в Амбуаз; не было ничего причудливей, чем суета посланников, пытавшихся что-то узнать, мчавшихся на почтовых, просящих аудиенций, которые без конца откладывались и в любой момент могли быть сорваны из-за неожиданной поездки короля или из-за выезда на охоту.

Роль Лодовико Моро (1491–1493)

Очень похоже, что во всех переговорах, какие действительно предваряли поход и начало которых можно отнести к 1491 г., первостепенную роль играл Лодовико Моро. В 1492 г. он послал к Карлу VIII неаполитанского сеньора, укрывшегося в Милане, — графа Каяццо, чтобы выяснить, склонен ли король «выступить на стороне правителя Милана против короля Неаполя и его союзников. В случае благоприятного ответа пусть попросит заключить частный и тайный союз». Посол добился союзного договора и 5 мая 1492 г. покинул Францию. Утверждали, что этот договор был чисто оборонительным; по форме — возможно, но для Лодовико было важным, что там фигурирует его имя и что король втянут в перипетии итальянской политики. Потом (по его игре это ясно видно), по мере того как король шел дальше, он делал вид, что отступает. Одному посланцу Карла, который в свою очередь сказал ему «слово о походе», он ответил, что «не может предложить ничего особенного». Казалось, в тот момент он хотел избежать появления Карла VIII на Апеннинском полуострове, после того как прежде просил его об этом. 22 апреля 1493 г. он подписал с Венецией союз против Неаполя; он стакнулся с Максимилианом, отдав ему свою племянницу Бьянку Сфорца с приданым в 400 тыс. дукатов; взамен римский король пообещал ему инвеституру на Милан. Карл VIII был отодвинут в сторону.

Настроения в Италии

В Италии царило чувство тревожного и скорей враждебного ожидания. Александр VI по-прежнему выражал симпатии к королю Неаполя; во Флоренции Пьеро Медичи очень отчетливо занял позицию, враждебную Франции, однако довольно значительная флорентийская партия сочувствовала последней. Венеция проводила политику, сводившуюся к выжиданию. Что касается миланских посланцев (и похвалить за это следует прежде всего их повелителя Лодовико), «они вели себя так, как ведут себя мудрые при управлении государством: они убеждают врагов, что хотят сделать одно, и потом делают другое». В целом князья-кондотьеры объявили себя нашими противниками. Их возглавил Франческо Гонзага, маркграф Мантуанский. Наконец, нельзя было полагаться ни на Фердинанда Испанского, хранившего зловещее молчание, ни на Максимилиана, хотя он в 1494 г. и согласился принять французских послов и разрешил экспедицию, притворившись, что видит в ней прелюдию к крестовому походу. Тогда-то и обнаружилась бесполезность столь дорогостоящих договоров, заключенных в Барселоне и в Санлисе.

Последние колебания во Франции

В этих обстоятельствах партия, враждебная походу, еще раз воспрянула духом. Кстати сказать, отсутствовали необходимые финансовые средства: ни флот, ни армия не были готовы к войне. Надо было обращаться к новым источникам, производить принудительные займы в провинциях, делать вычеты из пенсий. Потом вспыхнули беспорядки. В письмах Карла VIII жителям Труа за июнь и июль появятся намеки на смуты, вызванные в Шампани «грабежами военных». Недовольство повсюду было сильным. «Правду сказать, — писал чуть позже князь Бельджойозо в письме к Лодовико, — не думаю, чтобы при этом дворе был кто-то, кроме г-на де Сен-Мало, сенешаля Бокера, губернатора Бургундии и Главного шталмейстера, кто не прилагал бы усилий, чтобы сорвать поход». Опять-таки из этих четырех только Веск шагал «in tutto da bon pede»[12]. При нем был Джулиано делла Ровере (будущий Юлий II), которого враждебность папы вынудила бежать во Францию.

Карл VIII принимает решение о походе (1494 г.)

Но, несмотря на препятствия и противодействие, Карл VIII не отказывался от большого проекта; в начале 1494 г. начались военные приготовления, а в январе выдворили неаполитанских послов, до сих пор остававшихся во Франции, где они были с давних пор. Тем временем 25 января 1494 г. умер король Неаполя Фердинанд. Карл немедленно воспользовался случаем: он написал в несколько «добрых городов» Франции, посвящая их в свои планы насчет Неаполитанского королевства. В тот момент он был в Лионе. С делами он сочетал развлечения, если верить простодушному «Верному Слуге»[13]: «Король пребывал тогда среди своих принцев и дворян, ведя беззаботную жизнь: каждый день он устраивал поединки и турниры, а по вечерам танцевал и веселился с местными дамами, каковые от природы красивы и любезны».

Первые проявления враждебности

Одним из первых актов, выразивших открытую враждебность итальянцам, было изгнание Флорентийского банка из Лиона в июне 1494 г.; в то же время герцог Орлеанский с воинским отрядом выступил к Генуе, чтобы занять побережье. Генерал-капитаном сухопутных войск был провозглашен Жильбер де Монпансье, кузен короля. 27 июля Карл VIII покинул Лион, где впервые сосредоточили армию, и выехал в Гренобль, где он сделал окончательные распоряжения. Пьер, муж Анны де Божё, был «назначен наместником королевства». Анна Бретонская оставалась неприметной; даже в Лионе она иногда производила впечатление брошенной жены.

Французские армии времен Итальянских войн

Чтобы заставить умолкнуть тех, кем двигали вожделения или недобрая воля, требовалась быстрая и решительная кампания — это понимали все.

Франция могла выставить многочисленные войска. Их главной составной частью была кавалерия, как тяжеловооруженная, так и несколько частей легкой, носившие названия женетеров[14], страдиотов, албанцев.

Тяжелая кавалерия

Тяжелая кавалерия делилась на роты, которые назывались ордонансными и включали определенное количество копий[15]. Количество копий в ротах не было неизменным: в учетных записях указываются роты в сто, в пятьдесят, в двадцать пять копий. Во главе каждой роты стоял капитан; ему подчинялись лейтенант, знаменщик (guidon), прапорщик (enseigne), квартирмейстер (maréchal des logis)[16].

Легкая кавалерия

Страдиоты, образовавшие первое ядро легкой кавалерии, происходили с Востока. Эти страдиоты встречались во французских войсках