На следующий день Виктор (Печка) пришел к нам в гости на наш фланговый участок.

Тут я не отказал себе в удовольствии поерничать и пошутить, а это в последнее время мне было в удовольствие! Надо сказать, что это могло и должно послужить ему уроком, чтоб следил за своим оружием и не разбрасывал его где попало, тем более что это могло послужить наглядным примером и для других бойцов.

– Вива-ат! – проорал я дурным голосом. – Да здравствует Виктор Печка!! Слава Богу и Слава Аллаху, что есть такие люди, как он!! – не унимался я.

Конечно, Витя ошалел от такой моей бравады, несколько смутился, ничего не понимая.

– Спасибо, Витя, что ты родился и есть на этом свете!!

– Чевой-то? – по-простецки спросил меня Витя, до сих пор не понимая, что я дурачусь. Уже весь красный от смущения, хотя смутить его было достаточно трудно. Видимо, это удавалось только мне.

На фото посередине Виктор Крикун (Печка)

– Виктор, ты великий человек! Эврика, с нами находится такая величина!

Вот тут у Виктора глаза-то и забегали. Он вспомнил, что я поэт, писатель, пишу к тому же фантастику. Тут-то он и заподозрил неладное.

– Так чего же это я великий человек?

– Как? Неужели ты не понимаешь? Да, если бы не было таких людей, как ты, которые могут пролюбить свое оружие, то мы бы целый день не ели таких вкусных пирожных. Давай, друг, так и дальше, а мы будем искать его, а потом есть вкусняшки. Только лимонад не забудь взять в следующий раз.

Гоготали все, и Витя в том числе. Было весело и смешно.

Я объявил всем, что обязательно об этом всем напишу. И я это делаю.

Глава сорок вторая

Ну, здравствуй, Город…

Ну, здравствуй, Город – Город мой родной!

К тебе вернулся, дорога привела!

Где так будил гудок всех заводской,

Где по весне черемуха цвела,

А ты, израненный и в тех следах пожарищ,

Дождем омытый, живешь и все живешь,

А мы с тобой, Донецк, мой друг, товарищ! —

И ты меня все неустанно ждешь!

Бульвар, израненный, пусты стеклом глазницы,

Тех светлых окон Артема и Боссе,

И Первой Линии с Таманскою границы,

И устремляется в Макеевку шоссе,

Меня встречает израненный мой Город,

Но люди прежние остались тут, живут,

А на Петровке, сгоревший, скрипит ворот,

Но из колодца по-прежнему все пьют!

Все, как обычно, суровые их лица,

И твердый взгляд у каждого, кто жив,

Мешки с песком, присыпана бойница,

В суровом городе нет для ворон пожив.

А я вернулся! Ну, здравствуй, милый город,

Твоя частица вернулась вновь к тебе,

А ты по-прежнему в истории так молод,

Ты – вечный стоик и праведный в борьбе!!

И наступил тот день, когда это случилось. Случилось то, чего все так мучительно ждали. Почти год без замены, без отдыха, практически без отпусков, без информации.

Поступила информация готовиться к переезду. Но сперва к нам приезжали несколько раз военные, россияне, чтобы изучить позиции. И тогда стало понятно, что в скором времени привезут мобиков. Так и случилось. Весь наш оставшийся личный состав стал грузиться в машины, а на наши позиции стали прибывать бойцы, которые нас заменили. На позициях остался я со своим пулеметом и Женя (Пресли). Через час мы увидели тех, кто стал выгружаться из «буханок» в полной боевой амуниции. Что ж, настала и наша очередь. Приехал Серега (Пиноккио), мы прыгнули в машину и умчались вслед нашему батальону.

Я смотрел на удаляющуюся посадку, которую мы основательно проредили, ибо другого выхода у нас не было, поскольку нужен был лес, дерево, и мы пилили его для перекрытия блиндажа. Теперь это становилось прошлым прямо на глазах. Мы удалялись от наших позиций, от моих позиций – правого фланга, который перекрывал две дороги на Васильевку.

Как оказалось, мы переехали совсем недалеко – на зернохранилище, в котором хранился урожай подсолнуха, причем в большом количестве.

Вот тут-то мы и прожили два дня, пока рано утром не погрузились в машины и двинулись в путь – домой!

Именно там, на зернохранилище, мы дожидались прибытия всех частей батальона. И вот рано утром, около пяти утра снова прозвучала команда: «По машииинааааам!»

И наша колонна тронулась в путь.

Сложив свои вещи в старую, но еще живенькую «вахтовку» (ГАЗ-53), в составе восьми человек, мы, хоть и медленно, но уверенно продвигались по дорогам Запорожья. Я со своим РПК примостился в кабине автомобиля и смотрел по сторонам, не веря в происходящее… Я ехал домой!!

Пять или шесть часов мы двигались вперед. Один раз кто-то из колонны умудрился заблудиться и отстать. Колонна остановилась, и прошло не менее получаса, пока мы не дождались заблудившихся. Там, куда мы должны прибыть, нас должна была ждать другая колонна КамАЗов, в которую мы, погрузившись, уже прямиком должны были следовать в Донецк.

К большому моему удивлению и изумлению, колонна прибыла раньше нас и уже дожидалась перегрузки личного состава. На перегрузку ушло не более пяти минут, и мы уже мчались к Донецку.

Да, это было великолепно! За рулем КамАЗов сидели настоящие профессионалы – военные водители. То, как они справлялись со своим делом, вызывало восхищение.

Уже на Мангуше, где пробка из автомобилей тянулась около десяти километров, нашей колонне пришлось идти по полям, где обычный автомобиль не прошел бы никак. И этому была наглядная картина из завязших в грязи множества брошенных автомобилей.

– Где ты так научился ездить? – спросил я водителя.

– Да вот тут-то и научился, – ответил мне водитель.

Как оказалось, его звали Виталиком, и у него была хорошая память, в отличие от меня.

– А вас я помню, – сказал он мне. – Я тогда в «Пятерке» кашу привозил.

И тут-то я его вспомнил. Действительно, это был он. В феврале он привозил полевую кухню, а теперь предстал во всем великолепии военного водителя.

И вот он, наш многострадальный родной Город-герой Донецк!

Пришли строчки, которые я публикую в начале этой главы!

Ну, здравствуй, Город – Город мой родной!

Как оказалось, нас везут на шахту Ясиновская Глубокая, которая находилась в Ханжонково.

И вот