Это надо же было, что печь именно в тот момент по какому-то известному только ей закону вдруг разгорелась и пришла в полную свою боевую готовность, и чуть ли не раскалилась.

Естественно, что печь не знала об Андрюхином эротическом сне и, тем более, про женские красные труселя. Вернее, об их отсутствии на теле приснившейся ему красотки.

В конечном счете, дико проорав в ночи и донельзя напугав караульного, которым стоял именно Вольдемар, Чекист получил хороший ожог руки, именно той самой, которой он тянулся, чтобы потрогать желаемый предмет.

Несколько дней усиленных перевязок, мазей, присыпок и чего-то там еще привели к тому, что рука медленно, но верно начала заживать. Естественно, такой шанс, чтобы не поиздеваться над ночным эротоманом, я, как и все остальные, упускать не желал.

– Эй, любитель красных труселей, иди, мы в очереди, чтобы помочиться на твою руку, чтобы она побыстрее заживала! – кричали мы ему вслед.

– Пошли вы все на…! – огрызался он, и мы все поочередно упражнялись в гадостном словоизвержении. Делать нечего. Таковы были и есть реалии окопной, полевой, степной, блиндажной, солдатской жизни. Думаю, что, если это было услышано в культурных слоях жизни, то уши завернулись в трубочку у многих.

Но нам было весело, смешно, пока куда-нибудь не прилетали что-нибудь из ракет, и мы, кто быстро, а кто не очень, прятали свои телеса по щелям в укрытие. Потом, когда опасность исчезала, все начиналось снова, но уже в некоторых других интерпретациях.

Так и жили, шутили, веселились как могли.

Глава сорок первая

С нетерпением

Вскоре морозы исчезли, и внезапно потеплело настолько, что несколько дней дождя проявили себя тем, что в блиндаже стало протекать.

Был декабрь, и случилось то, что должно было случиться – уже с 19 декабря по 23 декабря наша часть должна была сняться и уехать в сторону Донецка.

И это был путь домой. Десять месяцев войны, десять месяцев СПЕЦОПЕРАЦИИ.

Но эта война не окончена.

Тем не менее мы уходили на войну, чтобы с нее вернуться!

Вернуться живыми, но не все смогли. Многие ребята уже никогда не вернутся домой. Лишь светлая память о них возвращается вместе с нами! Светлая память, честь и мужество!

Сегодня наступает 18 декабря, и уже через несколько дней мы двинемся домой. Много вопросов пока что остаются без ответов, но и до этого дойдет своя очередь.

Порою путь домой не всегда бывает легким.

Мы с Женей (Пресли) сдали лишнее оружие, которое нам сносили бойцы. Я писал рапорты о приеме – дело было не сложное. В тот день мы сдали и весь шанцевый инструмент – лопаты, топоры. Рытье окопов было закончено. Я смотрел со стороны и думал о том, что какая колоссальная работа была проведена в таких условиях мною с бойцами. В это трудно было поверить. Сколько раз по телевизору я смотрел фильмы про войну, где бойцы копали окопы, и как-то не задумывался о том, насколько это трудная и изнуряющая работа. Уму непостижимо. Но это было сделано, и в этом деле я играл немаловажную роль. Сколько нервов, криков, матюгов все это сопровождало. И бойцов можно было понять.

Мы были выкинуты холодным утром 6 ноября 2022 года среди посадки в районе Васильевки Запорожской области у края кукурузного поля без ничего с фразой: «Окапывайтесь!»

И все!!

Тогда это казалось какой-то дикостью.

Сейчас это была готовая реальность.

Были вырыты глубокие окопы, переходы к ним, выкопан и перекрыт огромный блиндаж на 16 человек, в котором мы сейчас и жили. А тогда это казалось невероятным и невозможным. Человеческие ресурсы огромны, и, самое главное, нужно суметь поверить в свои силы. Важным фактором именно для меня стало то, что мне приходилось работать за троих, чтобы бойцы видели, что старшина не сидит без дела, а тоже пашет, и это сработало. Порою приходилось выбиваться из сил, но я видел, что от того, как я буду вести себя, зависит то, как бойцы будут относиться ко мне. И надо сказать, что этот подход сработал. Да, бухтели, капризничал, пытались показывать свой характер и показывали. Но за моими плечами был опыт службы, и вот он как раз и помог. В некотором роде я мог разбираться в психологическом поведении солдат, и зачастую прошлый опыт общения очень помог. Как-никак и тогда, в годы службы на авианесущем крейсере «Новороссийск», я был старшиной команды в дивизионе живучести, а это очень даже немаловажно.

И наступил тот день, когда это случилось. Случилось то, чего все так мучительно ждали. Почти год без замены, без отдыха, почти без отпусков, без информации.

И вот сегодня уже раннее утро 18 декабря. Ночью была боевая тревога. Попытка прорыва вражеской ДРГ. Все обошлось, никто никуда не смог прорваться. Как обычно. Все в порядке, все на местах. Конечно же молодежь нервничает. Те, кто постарше и поопытнее, спокойны, в разгрузках, с полным боекомплектом. Утром слышны разрывы – где прилеты, где улеты.

Да, сейчас, лежа в блиндаже, под защитой относительно толстых бревен, думается спокойней, чем в окопе на открытом пространстве.

Конечно, случались и неприятные моменты в нашей военной жизни. Были и отъявленные разгильдяи, и алкоголики, и наркоманы, которые умудрялись находить свое зелье где угодно и как угодно. Один из таких разгильдяев, которого я неоднократно наблюдал на яме еще в Херсоне, в Антоновке, с позывным «Шерсть», умудрился напиться и, похитив автомат сослуживца, удрать в Васильевку. Именно в ту Васильевку, где не так давно ДРГ противника похитила двух наших бойцов.

Нашли мы этого негодяя вусмерть пьяного в одном из заброшенных домов и привезли в расположение части. То, что он взял чужой автомат, выяснили чуть позже. Хозяин автомата Виктор (Печка) чуть ли не сходил с ума, поскольку за утерю личного оружия по головке никто не погладит. Уже во второй раз нам предстояло найти похищенный автомат.

Автомат мы нашли, за что счастливый хозяин пропажи не поскупился и, купив в ближайшем магазине большую коробку с пирожными, торжественно вручил ее нам. Честно говоря, мы недолго отказывались, а вообще не отказывались и целый день наслаждались лакомством. Довольны были все –