Еще одной прочитанной Сталиным статьей «Вопросов истории» времен начала холодной войны была работа об американской интервенции на Дальнем Востоке в годы Гражданской войны в России. Напротив параграфа, цитировавшего официальное заявление властей США о том, что интервенция движима «любовью» к российскому народу, Сталин написал «ха-ха»[724].

Страна, что была для Сталина сперва маяком надежды, а затем торговым партнером и надежным союзником во время войны, постепенно превратилась во «Врага номер один»[725].

Глава 6

Обратная разработка: Сталин и советская литература

Сталин читал, чтобы отдыхать, самообразовываться и иметь возможность поучать других. В юности его первой страстью стала поэзия, а первыми публикациями – патриотические стихотворения. Революционная литература привела Сталина в большевистское подполье. Подобно Марксу и Ленину, он высоко оценивал просветительскую роль классической литературы и быстро осознал мобилизационный ресурс театра и кинематографа. Ему принадлежит известное высказывание о писателях как инженерах человеческих душ. Для Сталина литература была орудием завоевания умов и сердец.

К сожалению, его обширная коллекция романов, пьес и поэзии была утрачена после смерти. Отсутствие этой части библиотеки представляет собой зияющую дыру в сохранившихся остатках сталинской библиотеки. Тем не менее нам довольно много известно о том, что и как он читал, поскольку начиная с конца 1920-х годов Сталин стал активно высказываться на темы советской культурной политики. Его многочисленные замечания и отзывы позволяют нам составить представление о его взглядах на художественную литературу и ее политическую роль. По политическим высказываниям и подробным критическим отзывам Сталина на конкретные тексты можно составить картину его читательских предпочтений[726].

В годы Второй мировой войны Андрей Громыко служил послом СССР в США, присутствовал на Ялтинской и Потсдамской конференциях в 1945 году, после чего занял должность заместителя министра иностранных дел. Про литературные привычки Сталина он вспоминал так:

Что касается литературы, могу определенно утверждать, что Сталин читал много. Его начитанность, эрудиция проявлялись не только в выступлениях. Он знал неплохо русскую классическую литературу. Любил, в частности, произведения Гоголя и Салтыкова-Щедрина. Труднее мне говорить о его знаниях в области иностранной литературы. Но, судя по некоторым моим наблюдениям, Сталин был знаком с книгами Шекспира, Гейне, Бальзака, Гюго, Ги де Мопассана – и последнего очень хвалил, – а также с произведениями многих других западноевропейских писателей[727].

От НЭПа до РАППа

Сделать первый шаг в сфере культурной политики Сталина побудило письмо Троцкого. В июне 1922 года Троцкий написал в Политбюро, что партии необходимо налаживать отношения с молодыми писателями. Он предложил создать реестр писателей и подготовить досье, которые помогли бы партии выстраивать отношения с определенными авторами с целью оказания им материальной поддержки и выстраивания альтернативы буржуазным издательствам. Троцкий также предложил создать внепартийный литературный журнал, который бы допускал «индивидуальные отклонения»[728].

В ответ Сталин обратился к заместителю заведующего подотдела печати агитпропотдела ЦК РКП(б) Я. А. Яковлеву с просьбой составить отчет о ситуации в писательской среде. В докладной записке Яковлева ярко описана борьба между большевиками и контрреволюционерами за умы молодого поколения писателей. Яковлев также перечисляет идеологически близких большевикам авторов и предлагает создать беспартийное объединение для привлечения на свою сторону колеблющихся – Всероссийский союз писателей. Яковлев также призывает писателей-партийцев в рамках этой организации отказаться от «ничем не оправдываемого коммунистического чванства»[729].

В своей сопроводительной записке к отчету Сталин 3 июля 1922 года поддерживает инициативу Троцкого, равно как и идею Яковлева о создании Союза писателей, что, по мнению Сталина, поможет «сплотить советски настроенных поэтов»[730]. Принятое в результате этой дискуссии постановление Политбюро объединяло предложения Троцкого и Сталина. В нем предусматривались различные меры поддержки молодых писателей, включая создание внепартийного литературного издательства (вместо журнала), а также предлагалось создать комиссию для обсуждения возможности учреждения соответствующего общества писателей, лояльных партии[731].

Этот относительно демократический подход к делам литературы был в целом характерен для умеренной политической атмосферы НЭПа и представлял собой борьбу с «воинствующим крылом» в партии, что стремилось навязать всем писателям единообразную «пролетарскую» культуру. В обширном постановлении Политбюро «О политике партии в области художественной литературы», датируемом июнем 1925 года, отмечалось, что пролетариату требуется некоторое время для создания собственной литературы, а до этого было необходимо создание альянса с просоветскими писателями-попутчиками. Партии предписывалось бороться с контрреволюционными нападками, не впадая при этом в «коммунистическое чванство». Политические воззрения писателей необходимо было направлять, но не навязывать при этом какую-либо определенную литературную форму; более того, в постановлении указывалось, что «партия должна высказываться за свободное соревнование различных группировок и течений в данной области»[732].

В конце 1920-х годов Сталин совершил резкий левый разворот, взяв курс на ускоренную индустриализацию и насильственную коллективизацию сельского хозяйства. Он выступил с нападками на Бухарина и так называемую правую оппозицию, которая стремилась продолжить умеренную экономическую и политическую линию эпохи НЭПа. На международной арене Коминтерн объявил о неизбежности мировой революции. В области культуры началась воинственная кампания, возглавляемая Российской ассоциацией пролетарских писателей (РАПП). Основанная в 1928 году, РАПП имела целью установление «пролетарской гегемонии» в советской литературе. На практике это означало внедрение линии классовой борьбы в произведения искусства и травлю несогласных.

Значение и влиятельность РАПП не стоит переоценивать. Как пишет об этом Джон Барбер[733], РАПП «так никогда и не сумела обрести сколько-нибудь полной власти над литературным миром. Она так и не была признана партией в качестве официального представителя по литературным вопросам, не добилась господства над другими литературными группами и даже не смогла подавить инакомыслие в собственных рядах»[734].

Сталин исключительно зорко следил за инициированной им «культурной революцией». В декабре 1928 года группа пролетарских сценаристов обратилась к нему с предупреждением о засилье «правого уклона» в литературе. Основным объектом их нападок стал Михаил Булгаков (1891–1940) и его пьесы об истории Белого движения в годы Гражданской войны – «Дни Турбиных» и «Бег».

Инициативным сценаристам Сталин ответил 1 февраля 1929 года. По его мнению, говорить о правом или левом уклоне в литературе – это неверная постановка вопроса, и лучше использовать такие понятия, как «советское», «антисоветское», «революционное», «антиреволюционное» и т. д. Сталин оценил «Бег» как антисоветскую пьесу, однако допускал ее постановку в случае, «если бы Булгаков прибавил к своим восьми снам еще один или два сна, где бы изобразил внутренние социальные пружины Гражданской войны».

Почему на сцене так часто ставят