Наибольший интерес для Сталина представлял учебник по истории СССР, название которого, безусловно, было недоразумением, ведь большая его часть была посвящена дореволюционной истории царской России. Проект двигался столь медленно и безуспешно, что в январе 1936 года партийное руководство решило объявить открытый конкурс на создание нового учебника истории – в первую очередь по новейшей истории и истории СССР. В качестве ориентира для участников «Правда» снова напечатала два набора комментариев, совместно написанных Сталиным, Кировым и главой идеологического отдела партии Андреем Ждановым. Эти комментарии представляли собой замечания к ранее представленным черновикам учебников. Основные критические замечания к черновику учебника по истории СССР заключались в следующем: во-первых, это была история не Советского Союза и всех его народов, а преимущественно «Великороссии» и русских; во-вторых, в нем недостаточно подчеркивалось, что царизм внутри страны был «тюрьмой народов», а во внешней политике – реакционным «международным жандармом»; и в-третьих, авторы «забыли, что русские революционеры считали себя учениками и последователями известных корифеев буржуазно-революционной и марксистской мысли на Западе»[558].

Ушел год на то, чтобы сократить число представленных в рамках конкурса учебников советской истории до семи финальных претендентов, ни один из которых тем не менее не был признан достаточно общедоступным. В конечном итоге была награждена группа из двенадцати человек под руководством Андрея Шестакова (1877–1941), московского историка, специализировавшегося на аграрной истории. Группа получила премию второй степени в размере 75 000 рублей. Итоги конкурса были объявлены в августе 1937 года – как раз к двадцатой годовщине Октябрьской революции[559]. Это означало, что книга Шестакова станет официальным учебником средней школы по истории России и СССР[560].

Были отпечатаны миллионы экземпляров 223-страничного «Краткого курса истории СССР». Среди тех, кто первым получил свой экземпляр, была дочь Сталина, на ее книге было написано: «Светлане Сталиной от И. Сталина 30.08.1937». Судя по всему, она тщательно прочитала учебник, особое внимание уделяя многочисленным цветным картам; так, например, она пользовалась картой СССР для отслеживания событий Гражданской войны, включая оборону Царицына, участником которой был ее отец[561].

Пособие Шестакова предназначалось для учеников третьего-четвертого класса. Учебники похожего содержания были в дальнейшем отпечатаны для учеников старших классов и студентов университетов[562].

Участие Сталина в подготовке учебника Шестакова было столь значительным, что российский историк Александр Дубровский называл его не только редактором, но де-факто соавтором книги[563].

Редактируя макет учебника, Сталин уделял особое внимание разделам по русской революции и советскому периоду[564]. По своей привычке Сталин убрал казавшиеся ему чрезмерными упоминания и восхваление себя и своей жизни. Обнаружив в списке важнейших исторических событий собственную дату рождения, Сталин перечеркнул ее и написал «Сволочи!»[565]. Из оставленного Сталиным в хронологии была следующая фраза: «1870–1924. Жизнь гениального вождя пролетариата Владимира Ильича Ленина». Хронология заканчивалась убийством Кирова в 1934 году и принятием новой Конституции СССР в 1936-м.

Особое внимание из всех российских правителей Сталин уделил Ивану Грозному (1530–1584). Он вычеркнул из учебника предложение о том, что Иван Грозный приказал казнить жителей Казани после успешной осады города. Тем не менее было разрешено оставить фразу: «Казань была разграблена и сожжена»[566]. Сталину также не понравилось предположение авторов учебника о том, что Иван Грозный планировал расширять страну до Балтики в целях установления контактов с образованными западными народами, и Сталин убрал слово «образованными». Он одобрял точку зрения авторов, согласно которой Иван Грозный утвердил абсолютистское самодержавие, уничтожив аристократию бояр. Однако добавил, что тем самым Иван завершил начатую еще в XIV веке Иваном I[567] задачу – объединение разрозненных княжеств в единое сильное государство[568]. Заключительный вывод в главе об Иване Грозном гласил, что при его правлении территория России значительно расширилась, а само его царство стало одним из сильнейших государств своего времени[569].

Черновик содержал множество иллюстраций, некоторые из которых не понравились Сталину. Особый интерес представляет исключение из учебника репродукции знаменитой картины Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван» – иллюстрирующей теорию о том, что царь убил собственного сына в ходе семейной ссоры. Вместо нее в книге была помещена репродукция портрета Ивана Грозного, написанного Васнецовым в 1897 году, на котором Иван представлен в образе устрашающем и одновременно царственном[570].

После публикации Шестаков неустанно подчеркивал, что работа над книгой велась при непосредственном участии Центрального комитета Коммунистической партии[571]. Среди многочисленных вмешательств партийного руководства особенно выделялись указания Жданова, согласно которым авторам следовало переработать рукопись, чтобы «повсеместно усилить элементы советского патриотизма и любви к социалистической родине»[572]. В итоге получилась вдохновляющая история тысячелетней борьбы России и ее советского преемника за создание сильного государства, способного защитить свое население от внешних угроз.

Распространение этого нового нарратива о преемственности в русской и советской истории было частью усилий Сталина по формированию в СССР не только коммунистической, но и патриотической идеологии. Дэвид Бранденбергер[573] называет эту переориентацию Сталина «национал-большевизмом», тогда как для Эрика ван Ри она представляет собой форму «революционного патриотизма». Сам Сталин предпочитал термин «советский патриотизм» – идею двойной преданности граждан: социалистической системе, заботившейся об их благополучии, и государству, которое их защищало.

Патриотизм не был для Сталина одним лишь политическим инструментом народной мобилизации и усиления поддержки советского режима, он играл также ключевую роль в его изменяющихся взглядах на царей и историю России.

Однозначно негативно Сталин высказывался о царизме в своей лекции 1924 года «Об основах ленинизма», где охарактеризовал царский режим как «…очаг всякого рода гнета – и капиталистического, и колониального, и военного, – взятого в его наиболее бесчеловечной и варварской форме… Царизм был не только сторожевым псом империализма на востоке Европы, но он был еще агентурой западного империализма…». Агрессивный русский национализм и угнетение малых народов делали царскую Россию, словами Сталина, «…вернейшим союзником западного империализма по дележу Турции, Персии, Китая и т. д.»[574].

И пусть Сталин никогда не отказывался от критики царей, его взгляды на созданное ими государство радикальным образом изменились в 1930-х годах. Произнося тост в честь двадцатилетия большевистской власти, Сталин в том числе сказал:

Русские цари много сделали дурного. Они грабили и порабощали народ. Вели войны и захватывали территории в интересах помещичества. Но сделали они и одно хорошее дело – создали огромное государство, раскинувшееся до Камчатки. Мы унаследовали это государство. И мы, большевики, впервые укрепили и сплотили это государство как единое и неделимое, не в интересах помещиков и капиталистов,