Й. Крихубер. Луи де Геккерн

Январь 1829-го вообще – месяц пушкинского очарования на балах: у знаменитого московского генерал-губернатора князя Дмитрия Владимировича Голицына он слушает стихи Евдокии Сушковой (Растопчиной), а у Елизаветы Михайловны Хитрово знакомится с Александрой Россет (Смирновой). Еще не будучи знакомыми с Россет, Пушкин и Вяземский успели обменяться стихотворениями о ее глазах (познакомиться можно и позже, а рифмы о глазах не терпят отлагательств).

П.Ф. Соколов. Н.В. Кочубей

Интересно, что за год до женитьбы Пушкин бывал на балах у голландского посла Луи Геккерна (в мае 1836 года он усыновит Жоржа Дантеса) и вообще – много общался с ним в то время. В январе 1830 года Александр Сергеевич вместе с Геккерном, Елизаветой Михайловной Хитрово и ее дочерьми участвует в маскарадном выездном хэппенинге: в масках и домино они заезжают в дома знакомых, предлагая узнать, кто есть кто, причем в случае неудачного отгадывания хозяева должны поить всю честную компанию…

Нам не дано предугадать, где и как отзовутся наши неслучайные знакомства…

Первые балы Пушкиных

Но вернемся к поэту. На третий день после свадьбы Пушкин с женой был на московском балу у Анастасии Щербининой[73]. Это первый бал в высшем обществе, который посетили супруги. Щербинина рассказывала поэту – со слов своей матери – о заговоре 1762 года против Петра III. Получается, что до свадьбы Пушкин выпытывал о екатерининском времени у Ивана Римского-Корсакова, фаворита императрицы; после свадьбы – у Анастасии Щербининой. И Римский-Корсаков, и Щербинина уйдут из жизни в том же 1831 году в Москве – но Пушкин успел расспросить обоих.

П.Ф. Соколов. Н.В. Кочубей

Первый бал Пушкиных в столице[74] состоялся через девять месяцев после женитьбы (не менее пяти месяцев из этих девяти были оккупированы холерой). 11 ноября все того же 1831 года, когда последствия первого петербургского холерного лета были позади, на хорошо знакомом Пушкину месте – напротив Михайловского замка, только чуть ближе к Неве (через дом, на квартире у братьев Тургеневых, проходила бурная молодость поэта), и состоялся первый столичный бал, который посетили Пушкины.

Танцевали в тот вечер в особняке графа Кочубея.

Наталья Кочубей, в замужестве Строганова, была старшей дочерью члена Негласного комитета, впоследствии министра внутренних дел Виктора Кочубея и Марии Васильчиковой, племянницы собеседницы Пушкина Натальи Кирилловны Загряжской[75]. Летние месяцы Наталья проводила с родителями на даче в Царском Селе, будучи с лицеистами примерно одного возраста. Половина лицеистов была страстно влюблена в Екатерину Бакунину[76], а другая половина сходила с ума от Натальи Кочубей. Пушкин, конечно же, пытался влюбиться в обеих красавиц сразу, но Модест Корф, будущее приближенное лицо императора Николая I, считал, что «именно Кочубей (а не Бакунина) была первым предметом любви Пушкина». Тем более что Михаил Сперанский, увидев, как Наталья танцует, назвал ее «воплощением грации». Грех было Александру не влюбиться в воплощение грации.

М.А. Зичи. Костюмированный бал во дворце княгини Елены Кочубей

В сентябре 1820 года, когда Пушкин был в южной ссылке, Наталья стала женой барона, позже графа, а затем и генерал-майора Александра Григорьевича Строганова, который занимает высокое место в топ-листе долгожителей эпохи вместе с Натальей Петровной Голицыной (Строганов дожил до 95 лет, а Наталья «Пиковая Дама» Голицына – прожила почти на два года больше; 17 января 1836 года она давала бал в честь своего 95-летия – съехался весь великосветский Петербург, наверняка были и Пушкины. В одиннадцатом часу вечера на угол Малой Морской и Гороховой поздравить именинницу приехал император…).

Александр Григорьевич Строганов со своей сестрой Идалией Полетикой (мрачной фигуры в биографии Пушкина) были родственниками Гончаровых (троюродным братом и сестрой жены Пушкина по бабушке Загряжской). Узок круг дворян. Все они там – страшно далекие от народа родственники.

Но вернемся на первый столичный бал Пушкиных, состоявшийся в доме графа Кочубея. На балу присутствовала и очаровательная дочь хозяина (та самая Наталья) вместе с мужем, которого недавно произвели в генерал-майоры. Вполне возможно, что удивление Онегина от блистательной женщины в малиновом берете (чей муж-генерал был его знакомым) связано с этим вечером на Фонтанке. О том, что в восьмой главе изображена Наталья Строганова, Пушкин сам говорил Плетневу:

Она была нетороплива,

Не холодна, не говорлива,

Без взора наглого для всех,

Без притязаний на успех,

Без этих маленьких ужимок,

Без подражательных затей…

Все тихо, просто было в ней.

Пушкин во фраках и мундирах

С января 1830 года начинается знаменитое пушкинское противостояние мундиров и фраков. 24 января 1830 года на балу у французского посла герцога де Мортемаара (присутствовала императорская фамилия и весь дипломатический корпус) одинокий фрак Пушкина на фоне моря мундиров вызывает раздражение императора. Николай I диктует указание Бенкендорфу – попеняйте ему (Пушкину), чтобы приобрел себе дворянский мундир. Бенкендорф отправляет поэту письмо с выговором за неверный дресс-код.

А. фон Менцель. Ужин на балу

Ровно через четыре года (23 января 1834 года) Пушкин, помня о том, что уважающие себя дворяне приходят в мундире, надевает мундир, радуется, что на этот раз ничего не напутал, и приезжает в состоянии радости на бал в Аничков дворец, где все пришли во фраках, в мундирах он один. Разозлившись до гнева, Пушкин уходит с бала (предположительно, хлопнув дверью) и идет к богачу и библиофилу Салтыкову, ругается страшно на заведенные порядки и пьет дорогое салтыковское шампанское (может сложиться ощущение, что здесь излагаются знаменитые литературные анекдоты Даниила Хармса, но нет – это реальная жизнь нашего национального гения!). Государь, кстати, тогда, в Аничковом дворце, был снова недоволен: «Попеняйте ему, – указывал царь Бенкендорфу, – он мог бы дать себе труд съездить надеть фрак и вернуться».

Модный фрак 1825–1830

Через день на другой бал (у князя В.С. Трубецкого), где были Пушкины, неожиданно заехал государь – успев за короткое время не только станцевать с Натальей Николаевной, но и потроллить ее за Пушкина. Николай I спросил по-французски: «Из-за сапог или из-за пуговиц ваш муж не явился в