В итоге мы закрепились на рубеже и снова всё встало в позиционку. Третий взвод занял свою часть, первый подтянулся левее, второй ещё дальше сместили. Мы все упёрлись в линию домов – в огромные пятиэтажки. Таких зданий было с десяток-полтора, по два-три подъезда каждое.

Вот там и упёрлись. Дальше идти было невозможно – впереди высились эти каменные коробки. За каждой квартирой могла сидеть смерть. И так мы там и бодались. Май месяц, жара, пыль, тесные дворы. Слева у соседей потери, на правом фланге постоянная возня. У нас – тягучая позиционная война. Вроде бы город, а на деле – каменные окопы. Каждый день одно и то же: держать позиции, стрелять, прятаться, ждать.

И тянулось это бесконечно.

Учимся у противника

Да, Ливия… Командировка, которая врезалась в память крепко и надолго. Там мы потеряли много хороших ребят. Кривущенко, которого все звали Кривой, парень из Красноярска – снайпер снял его прямо на позиции. Сидел он на наблюдении: выбитый кирпич в стене, дальше окно во второй комнате – оттуда вёл наблюдение за духами. Но враг оказался внимательнее: вычислили его и положили.

Фианит тоже погиб в той мясорубке. Он тогда перешёл в первый взвод, и именно с ними попал под удар. Словом, в Ливии кровь лилась густо, не так, как в Сирии. Там противник был куда более подготовленным, мотивированным, действовал грамотно.

Особенно отличалась группировка «Рада» – одно из пятнадцати местных бандформирований. Судя по всему, их вели турецкие ССО. Работали они тонко: сопровождали налёты квадрокоптерами, умели заходить во фланг, били точечно и жёстко.

На правом фланге второй взвод Назара нарвался на хохлов-наёмников. Это было как раз под Новый, 2020-й год. Хохлы вылезли из двора и начали ржать, орать нашим:

– Эй, братаны! Давайте самогонки попьём, Новый год же! Какая на хрен война, сдавайтесь, у нас тут охуенно!

Такая вот фронтовая «психологическая атака». Потом, когда «Тарик бен-Зияд» зашли, этих хохлов взяли в плен. Долго они не протянули – их убили. Нам потом уже принесли их документы. Мы их отфотографировали для отчёта, а тела оставили там.

Но если у хохлов всё выглядело скорее по-партизански, то «Рада» действовала совсем иначе. Когда мы выбили их с позиций и осмотрели трофеи, все охренели: бронированный «Крузак–200», миномёты, ПЗРК, оружия и боеприпасов – море. Амуниция у них была на уровне: рюкзаки турецкого производства, рейдовые, литров по 80, качественные, крепкие. Форма – не дешёвый хлам, как часто попадался в Сирии, а добротная, с запасом, несколько комплектов на каждого.

Упакованы они были по полной программе. Видно было: за ними стояли серьёзные люди и серьёзные деньги.

Я всегда старался не просто воевать, а анализировать то, что происходит вокруг. Постоянно наблюдал за противником: как он действует, как применяет своё вооружение. И понимал – если хочешь выжить, нужно не только бить, но и учиться, даже у врага.

По оснащению мы почти всегда были впереди. У нас оружия было больше, и оно было качественнее. Сравнивал, например: у нас миномёты штатные, заводские, у них – самопальные трубы, кривые, плохо скорректированные. Но я никогда не недооценивал. Смотрел, как они применяют даже такие вещи, перенимал их тактику.

В Ливии, как и в Сирии, всё крутилось вокруг пикапов с зушками. Казалось бы, что там особенного? А на деле – целая система. Они в городской застройке действовали хитро, дерзко, постоянно двигались. И мы со временем начали работать так же. Захватили трофейный пикап, поставили на него КПВТ и стали создавать давление на врага по их же лекалам. Это и есть настоящая оборона по уставу: она должна быть активной. Нельзя просто сидеть и ждать. Даже из обороны нужно постоянно давить противника, заставлять его нервничать, искать укрытия, ошибаться.

Духи это понимали. Они не стреляли вслепую. Они работали грамотно. Если не было дронов, то хотя бы наблюдатели. «Мавики» у них тоже были, корректировка шла нормально.

Главное – они постоянно меняли позиции. Запускали карусель. Вылетает зушка из одного дома, даёт короткую очередь, 50–100 патронов, и сразу съёбывается. Через минуту появляется другая – уже из соседнего двора, отрабатывает и тоже исчезает. Постоянное движение, постоянный хаос. И попробуй засечь.

Это работало. Мы перенимали этот приём и использовали его для себя. В нужный момент такой манёвр позволял вскрыть провал в обороне, врезаться туда и нанести максимальный урон. А с этого – и выгода, и опыт.

Так шаг за шагом я учился у противника. Неважно, кто он был – сириец, ливиец или кто другой. На войне умение наблюдать и копировать ценилось не меньше, чем меткий выстрел.

Ливийские пикапы

У меня из техники была БМП, но толку от неё в городской тесноте было немного, и один пикап. Настоящая ценность в тех условиях – это пикапы с установленными зушками. Манёвренность, скорость, возможность резко ударить и так же быстро исчезнуть – вот что решало. А пикапов катастрофически не хватало.

Мы с парнями обсудили схему. Суть простая: оформить потерю машин так, чтобы ливийцы дали новые. Ведь пикапы выдавались через них, и формально потом надо было возвращать. Но если техника сгорела – отдавать уже нечего. Значит, могли выпросить новые.

В дело посвятили лишь самых надёжных: меня, моего старшину с позывным «Дрон», Сепара и водилу. Всего четыре человека. Мы нашли подходящий момент: во время суеты после заварушки со снайперами валялись подбитые крузаки – старые, 70-е, 76-е. Их замаскировали, облили солярой, подготовили имитацию подрыва.

И вот, в один день, недалеко от базы, раздаётся взрыв. На связь выходит Дрон:

– Нас спалили, квадрик висит! Кроют!

Слышим ещё два хлопка. Дрон докладывает:

– Я машины бросил, одна горит!

Через пару секунд новый залп. Чёрный дым в небо – вся база видит. Я стою на улице, наблюдаю, а внутри ухмыляюсь: знаю, что это наш спектакль. Дрон выходит на «Тортугу», запыхавшийся, прибегает, ногами топает:

– Всё, пиздец! Второй пикап тоже разъебали!

На самом деле всё было куда хитрее. Мы заранее разбросали осколки, подорвали закладки из 120-х мин, а потом машины сожгли окончательно. Для убедительности. А настоящие пикапы спрятали в подземные гаражи двух домов неподалёку.

В