блоке 99/1 с повышенным контролем содержания. Как ни странно, но именно этот период жизни Сергея Мавроди освещен наиболее полно. Немало этому освещению поспособствовал и он сам: он подолгу рассказывал о своем опыте заключенного в видеодневниках на YouTube, а также написал книгу, основанную на записях, которые он вел в тюрьме.
Впрочем, все его рассказы носят вторичный характер. Сергей Пантелеевич рассказывает о тех людях, с которыми ему пришлось столкнуться в тюрьме. В их числе, по его словам, было несколько воров в законе и небезызвестный киллер Ореховской ОПГ, Алексей Шерстобитов, более известный как Леша Солдат. Мавроди с ностальгией вспоминает о тех задушевных беседах, которые вел с арестантами, но не рассказывает ни одного случая, который пролил бы свет на их прошлое. Информация, которой делится Мавроди, скучна и малоинтересна, ее легко найти в интернете. Складывается впечатление, что пересказом материалов из интернета Сергей Пантелеевич и занимался.
В 2007 году Сергей Мавроди издал книгу под названием «Тюремные дневники». Ее литературные достоинства весьма спорны. По сути, она представляет собой едва отредактированные записи из дневника, которые могут быть интересны лишь историкам будущего, изучающим тюремный быт. Никаких размышлений о своем прошлом в этой книге Сергей Пантелеевич не оставил.
Любой филолог со стажем (да и просто человек, интересующийся литературой) скажет, что мемуарный жанр – один из самых противоречивых.
Принято считать, что это книги, содержание которых целиком и полностью основано на воспоминаниях и личных впечатлениях автора. Но память коварна, а прошлое, как известно, непредсказуемо. И если с ненадежной памятью еще можно кое-как примириться, то с деяниями прошлых лет – нет.
Люди, чья жизнь прошла по ту сторону закона, оставили огромное количество мемуаров. Важная деталь: «дневников на войне они не вели» и к созданию своих бессмертных опусов приступали уже на склоне жизненных лет.
Всё, да не всё. Например, знаменитый французский преступник Жак Месрин (обожающий, когда его называли «врагом государства № 1») написал свою одиозную автобиографию «Смертельный инстинкт», когда ему был 41 год. Месрин так рано вышел на пенсию? Вовсе нет, просто вовремя подвернулся 20-летний тюремный срок. До конца Мерин, кстати, его так и не отсидел – сбежал из тюрьмы, а спустя год с небольшим был застрелен полицейскими.
Зачем ему понадобилось писать свою автобиографию? Месрин не хотел, чтобы общественность воспринимала его как маргинала, любимое занятие которого – грабить банки. В своей книге он постоянно напоминает читателю о том, что его жизнь могла сложиться абсолютно по-другому, если бы не ненавистное общество, которое раз за разом толкало его на преступления. Месрин был неплохо образован и хорошо понимал, что французское общество конца 1970-х (по крайней мере, та его часть, которая следила за литературными новинками) скорее будет симпатизировать борцу с системой, чем обычному бандиту с большой дороги. И даже то обстоятельство, что на страницах той автобиографии Месрин частенько рассказывал о совершенных им убийствах, публику не оттолкнуло. На общем фоне они воспринимались как часть антуража.
Следующий сорт мемуаров особенно интересен историкам. Если Месрин писал свою автобиографию, находясь, так сказать, на пике своей криминальной карьеры, то Фрэнк Лукас, наркоторговец из Гарлема, свои мемуары писал уже на ее излете. Обстоятельства сложились так, что Лукас был ею не особо доволен. Из преуспевающего наркодилера, зарабатывающего до полумиллиона долларов в неделю, Лукас превратился в нищего и почти всеми забытого старика. Единственное, что у него осталось, – прошлое, которое Лукас решил раскрасить всеми мыслимыми красками.
В автобиографии Лукаса есть все. Там есть рассказ о том, как в детстве члены Ку-клукс-клана расправились с его кузеном. Затем Лукасу пришлось примерить на себя одеяния гомеровского Одиссея – и вот наш герой совершает побег с принудительных работ, переживает череду предательств и обманов, которых с лихвой хватило бы на несколько плутовских романов. А затем он встречает своего ангела-хранителя и наставника в одном лице – гангстера Бампи Джонсона, которому Лукас понравился настолько, что он решил его научить всем премудростям криминального бизнеса. Лукас стал для Джонсона тем, кем для Дон Кихота стал Санчо Панса – с поправкой на то, что Лукас был куда более мудрым и сообразительным.
Вот только так считали далеко не все. Вдова Бампи Джонсона, «крестного отца Гарлема», и вовсе заявила, что ее муж никогда не был настолько близок с Лукасом, как тот писал «со слезами на глазах». Фрэнк вообще не сдерживал себя – и даже позволил себе воспользоваться чужими воспоминаниями. А вершиной его лжи являлся рассказ о том, как Бампи скончался во время ужина прямо у него на руках.
Книга Лукаса так и осталась бы памятником своей эпохи, если бы не случай. В 2000 году о Лукасе неожиданно вспомнил Марк Джейкобсон, один из самых популярных журналистов издания New Yorker. Фрэнк провел для Джейкобсона экскурсию по местам своей боевой славы, пожаловался ему – куда без этого? – на подрастающее поколение, а тот написал статью.
Эта статья попала на глаза сценаристу Стивену Заилляну – человеку, имя которого известно всем, кто следит за миром кино. Лауреат премии «Оскар», автор сценария к фильму «Список Шиндлера», прочитал статью и понял, что перед ним та самая, пресловутая, «обратная сторона американской мечты». Вот только Заиллян увидел в Лукасе не очередного «сбитого летчика» (и к тому же патологического лжеца), а куда более возвышенную фигуру – черного гангстера, который сумел в одиночку выбраться из ужасающей бедности и стать крупным наркобароном, бросившим вызов всей белой мафии.
Что же касается фактчекинга, то он Заилляна, похоже, волновал в самую последнюю очередь. Он написал сценарий, который затем был экранизирован Ридли Скоттом. Фильм «Американский гангстер» сумел собрать хорошую кассу (250 миллионов при бюджете в 100) и массу негативных отзывов от бывших агентов УБН и других участников событий. Но кому их отзывы, спрашивается, интересны?
Особый интерес представляют мемуары еще одного человека – Энтони «Гаспайпа» Кассо, андербосса нью-йоркской семьи Луккезе, арестованного в 1993 году. Кассо (или, как его называли коллеги по опасному бизнесу, «Гаспайпу» – Газовой трубе) грозило 450 лет тюрьмы. Кассо настолько не хотел в тюрьму, что едва ли не впервые в своей жизни решил прислушаться к советам адвокатов и заключил сделку с правительством – то есть стал стукачом. А для того, чтобы получить хоть какие-то симпатии от общественности и, что немаловажно, присяжных, Кассо написал свою автобиографию. В итоге получилась книга, на страницах которой Кассо разве что не дарил бездомным одеяла. Законопослушный гражданин, любящий муж, заботливый отец… и человек, на счету которого, по самым скромным подсчетам, около 20 убийств.
Книга Кассо так и не помогла.
