Это был относительно успешный пример. Ежемесячно пирамида выплачивала до 10 % по вкладам. Да, сравнительно с «МММ» такие цифры вызывают лишь улыбку, но для Албании это были очень солидные показатели. Успех, как известно, заразителен – и в скором времени в Албании появилось множество финансовых структур, которые в той или иной форме пытались повторить успех VEFA. Фонд Populli предлагал своим вкладчикам уже до 30 % в месяц, а Xhaffieri и вовсе потрясал воображение – до 44 %.

Впоследствии было подсчитано, что всего албанцы вложили в пирамиды около 2 миллиардов долларов. Люди несли в ломбарды все ценное, что у них было, а еще особой популярностью пользовался… забой скота. Сельское население, которое всегда жило в разы беднее, чем город, желая вложиться в пирамиду, массово забивало скот. Но все эти пирамиды предсказуемо развалились, а население осталось ни с чем.

Местные власти во всем обвинили западные спецслужбы, но им никто не верил. В какой-то момент в стране началось восстание, причем к восставшим присоединилась армия. В итоге в стране началась гражданская война.

Разумеется, конфликт на Балканах – очень многогранный, и искать корень всех бед в одной пирамиде было бы нелепо. В Албании воцарился хаос, которым не преминули воспользоваться преступные группировки. В какой-то момент они контролировали практически всю территорию страны за исключением разве что столицы, Тираны. Остановить эту бойню удалось только спустя полгода с помощью итальянских войск, призванных на помощь президентом Албании Сали Беришей.

Правило 22

Если приходится врать, то все запоминай

Были ли у «МММ» свои подражатели? Разумеется. Конечно, второе колесо в истории изобрести тяжело, но попробовать можно. Например, Валентина Соловьева предлагала своим вкладчикам не деньги, а нечто более материальное – автомобиль.

В ноябре 1992 года в Подольске была зарегистрирована очередная, ничем не примечательная фирма «Властилина». В уставе фирмы было указано, что она занимается производственно-закупочными операциями и предоставляет брокерские услуги. В том же году фирма обзавелась двумя офисами.

В 1994 году, как раз тогда, когда в 44 километрах от Подольска Мавроди сотрясал пространство своими заявлениями, в подольских газетах начали появляться любопытные объявления. За относительно небольшую сумму, 2–4 тысячи долларов, «Властилина» обещала через месяц целый автомобиль. В отличие от Сергея Пантелеевича, который на рекламу денег не жалел, рекламная кампания «Властилины» прошла едва замеченной. Но Соловьева и не ожидала большой шумихи. Она делала ставку на сарафанное радио. Подольск – город относительно небольшой, все друг друга знают. И поэтому, когда спустя месяц вкладчики получили новые «Жигули», о фирме заговорил уже весь город.

Соловьева чудес не обещала, но предлагаемые ею условия выглядели симпатично. Вложив несколько тысяч долларов, клиент, при удачном стечении обстоятельств, становился обладателем новенькой машины за 30–40 % от ее номинальной стоимости. Если обстоятельства складывались неудачно, то клиент тоже ничего не терял – фирма выплачивала сумму, на которую машину можно было приобрести в ближайшем автосалоне. Просто беспроигрышная лотерея!

Как мы помним из первой главы, для любой пирамиды жизненно важно сделать довольными первых вкладчиков. Соловьева усвоила это правило очень хорошо, даже ценой определенных убытков. Чтобы рассчитаться с первым «поколением» вкладчиков, она оформила несколько кредитов в местных банках, заключила соглашения с «АвтоВАЗом» и «ГАЗом» о поставке машин. Обошлись эти машины, конечно, недешево, но Соловьева действовала с дальним прицелом.

К началу сентября 1994 года «Властилина» переключилась с автомобилей на более дорогостоящие инвестиции. Поскольку недостатка во вкладчиках у нее теперь не было, можно было играть по-крупному. Соловьева сумела вложить деньги в строительство жилья, а затем начала принимать вклады на покупку в рассрочку квартир в Москве. Стоили эти квартиры баснословно дешево – до четверти от рыночной стоимости. Желающих вложиться стало еще больше, и деньги во «Властилину» потекли рекой. Не забывала Соловьева и об автомобилях.

Далеко не всем вкладчикам были нужны машины и квартиры. Руководство фирмы это хорошо понимало и, желая охватить как можно большее число клиентов, объявило о приеме денег на депозиты. Сумма минимального вклада была немалой – от 50 миллионов неденоминированных рублей, но и отдача была колоссальной, 200 % в месяц. Если ранее «Властилина» была локальным, подмосковным явлением, то теперь о ней заговорили так же, как и о детище Мавроди. Люди не верили, что снаряд дважды попадет в одну и ту же воронку, и несли Сергеевой свои сбережения. А в некоторых государственных структурах – таких как МВД – по слухам, даже был организован централизованный сбор денег.

Но в сентябре 1994 года для вкладчиков «Властилины» прозвучал первый тревожный звонок. Организация впервые не сумела рассчитаться со своими вкладчиками. Впрочем, тогда на это никто не обратил внимания. Соловьева выступила перед клиентами фирмы и всех успокоила словами о том, что «трудности носят временный характер». Вкладчики запаслись терпением, но в конце октября 1994 года офис фирмы неожиданно опустел. Соловьева скрылась в неизвестном направлении. Было сразу возбуждено уголовное дело, но ни в Москве, ни тем более в Подольске Соловьевой не было. Она была объявлена в федеральный розыск, а в офисе «Властилины» был проведен обыск, который, предсказуемо, ничего не дал. Вместе с Соловьевой также бесследно исчезло до 20 триллионов рублей.

Вкладчики были обескуражены. Многодневного «стояния» вроде того, которое имело место на Варшавском шоссе, не было – обманутые люди ограничились лишь шествием, в котором приняло участие около тысячи человек. Люди прошли маршем от подольского офиса «Властилины» до здания местной администрации.

Валентине Соловьевой не было суждено повторить одиссею Сергея Мавроди. Меньше чем через год, в июле 1995 года, она была задержана в Москве. Основательнице «Властилины» было предъявлено обвинение в мошенничестве.

Однако адвокаты Соловьевой считали иначе. Прежде всего, по их словам, Соловьева даже не пыталась скрыться от своих вкладчиков. Адвокаты утверждали, что тогда, осенью 1994 года, с Соловьевой связались неравнодушные представители органов, которые предупредили ее о грядущем аресте, а также о том, что при попытке якобы к бегству она будет застрелена. Так что ей оставалось только спасаться бегством.

Также адвокаты сообщили следствию, что Соловьева располагает достаточными средствами для того, чтобы рассчитаться со всеми вкладчиками. «У нее есть на Подольском электромеханическом заводе закупленная продукция на сумму 115 млрд рублей. На Муромском заводе им. Орджоникидзе, выпускающем холодильники, также находится крупная партия товара. На “АвтоВАЗе” есть какое-то количество автомобилей, недопоставленных по каким-то там проплатам. В подмосковных Вербилках на фабрике, выпускающей посуду, тоже есть принадлежащая ей продукция». Также у Соловьевой были и зарубежные активы – например, договор с торговой фирмой из Германии на сумму около 10 миллионов долларов.

Тогда