делает ряд выводов, необходимых для повышения устойчивости обороны войск. Он отмечал слабые стороны в тактике действий немецкой артиллерии, такие как разрозненность огневых налетов, их активное ведение по переднему краю обороны советских войск, а не по глубине обороны, отсутствие маневра огнем в ходе боя. Не было четкой организации огневого вала. Он заметил, что немецкие танки не шли в атаку без поддержки пехоты и авиации. У немецкой пехоты он отмечал стремление подавить противника огнем своего автоматического оружия. Чуйков подметил и тот факт, что наиболее четко у противника работала авиация. Впоследствии он писал: «Таковы были мои первые выводы о тактике противника. Наблюдать врага, изучать его сильные и слабые стороны, знать его повадки — значит драться с ним с открытыми глазами, ловить его промахи и не подставлять свои слабые места под опасный удар»[32]. Управлять войсками, чтобы не подставлять свои слабые места, в тех условиях было очень трудно. Так, подвижность советских войск вообще была несопоставима с подвижностью германских. По штату пехотная дивизия противника имела 834 автомобиля, 62 тягача, 501 мотоцикл и 190 велосипедов, тогда как наша стрелковая дивизия имела всего 149 автомобилей и никаких других средств. Даже лошадей у противника в дивизии было в 3,5 раза больше. К тому же в отличие от германских советские дивизии редко бывали укомплектованы по штату[33] Радиосвязью подразделения немецкой армии были обеспечены до пехотной роты, артиллерийской батареи, танка и разведывательного органа включительно. Радиостанции пехотной дивизии позволяли управлять войсками на дальности 15–60 км, а в танковой (моторизованной) — 10–300 км. Кроме тактических радиосетей командования, радиосети начальника артиллерии и радиосети тыла организовывалась и радиосвязь взаимодействия. Для более эффективного взаимодействия авиации с наземными войсками во всех штабах имелись радиоприемники.
А Чуйкову при подготовке операции армии приходилось самому вылетать на самолете У-2 для определения положения войск. Так было и 23 июля, когда он вылетел осмотреть позиции с воздуха. В районе Суровикино на его самолет напал вражеский истребитель. На У-2 никакого вооружения не было, и летчику пришлось приложить все свое мастерство, чтобы маневрированием уклоняться от атак врага. Маневры совершались почти у самой земли и в конце концов самолет ударился о землю и развалился. Немецкий летчик, вероятно, решил, что дело сделано, и улетел. К счастью и Чуйков, и пилот отделались лишь ушибами.
Когда в армию прибыл новый командующий генерал М. С. Шумилов, Чуйков был послан на ее южный фланг для выяснения обстановки и принятия мер по усилению обороны. Для управления и связи он имел всего одну радиостанцию. Когда она была повреждена, замкомандующего остался вовсе без связи. Прибыв на левый фланг армии, Чуйков подчинил себе все имевшиеся там войска. Это были понесшие в предыдущих боях значительные потери 138-я стрелковая дивизия полковника И. И. Людникова и 157-я полковника Д. С. Куропатенко, которым было приказано готовить оборону по берегу реки Аксай. Во втором эшелоне за этими дивизиями была поставлена 154-я морская стрелковая бригада полковника А. М. Смирнова. Затем в состав группы были включены 255-й отдельный кавалерийский полк и 2 полка «катюш». Позже эта группа стала называться южной.
Противнику удалось форсировать реку Аксай пехотными подразделениями. Перед Чуйковым встала задача не допустить форсирования реки основными силами врага и прежде всего танками. Вновь нужно было принимать неординарное решение. Чуйков обратил внимание на то, что немецкие командиры действуют шаблонно. Они верили, что их тактические приемы, принесшие успех в предыдущих боях, вновь сработают. Это значило, что с началом боя нанесет удар авиация, затем артиллерия, потом пойдет пехота и за ней танки. Решение Чуйкова заключалось в том, чтобы опередить противника.
Рано утром 6 августа, когда едва забрезжил рассвет, а авиация противника еще не успела подняться в воздух, артиллерия южной группы обрушила огонь по скоплению противника. После огневого налета в атаку на врага пошла пехота. Она отбросила немецкую пехоту за реку, сорвав планы врага по строительству мостов и переправе танков. На другой день повторилось то же самое. Только в этот раз удар был нанесен не утром, а перед закатом, когда авиация противника уже не успевала взлететь. В этом ударе принимала участие 6-я танковая бригада. Затем в состав южной группы были включены 66-я бригада морской пехоты и Сталинградский укрепленный район. Левый фланг 64-й армии оказался надежно прикрыт, на этом направлении противник прекратил наступательные действия.
Говоря о Чуйкове как о военачальнике, занимавшем довольно высокое положение, можно с уверенностью указать на его постоянное стремление в любой ситуации как можно глубже вникать в суть событий, оценивать их роль и значение в более широких масштабах, чем требовала занимаемая должность, проводить более подробный анализ боевых действий и причин, вызвавших тот или иной результат. И здесь уместно вновь вернуться к высказываниям Чуйкова о роли и значении связи в управлении войсками. Он писал: «Связь и на второй год войны была у нас слабым местом. Гитлеровцы во всех звеньях использовали рации. У нас превалировала проводная связь. Она постоянно выходила из строя. Приходилось рассылать офицеров, что крайне затрудняло руководство войсками. Приказы со словечком „немедленно“ частенько приходили в часть, когда уже были оставлены поименованные в приказах населенные пункты, а иной раз переставала существовать как боевая единица и та часть, которой надлежало выполнить приказ»[34]. События на сталинградском направлении развертывались драматические. Немецкие войска, форсировав Дон и прорвав оборону советских войск в районе Вертячего, Песковатки, по кратчайшему пути устремились к Сталинграду. Огромный город, протянувшийся вдоль Волги на 50 километров, подвергся жесточайшей бомбардировке. 2000 самолето-вылетов совершили фашистские летчики только 23 августа. Тысячи фугасных, осколочных и зажигательных бомб обрушились на жилые дома, детские сады, школы, больницы, заводские корпуса. Противник стремился окружить город и оборонявшие его войска 62-й и 64-й армий, уничтожить их и овладеть Сталинградом. 62-я армия и отряды, сформированные из вооруженных рабочих, защищали ближние подступы к городу. Севернее города немецкие войска вышли к Волге в районе поселка Рынок, но расширить прорыв и захватить северную часть Сталинграда им не удалось. На юге, на левом фланге 64-й армии, фашистам также не удалось прорваться к Волге. Стремясь не допустить захвата Сталинграда, Ставка Верховного главнокомандующего систематически усиливала войска фронта. Командование фронта, используя поступающие резервы, старалось остановить наступление врага.
К 12 сентября войска 62-й и 64-й армий под давлением превосходящих сил противника вынуждены были отойти на рубеж, проходивший в 2–10 километрах от городских окраин. К этому времени противник в районе Купоросного вышел к Волге и отрезал 62-ю армию от остальных сил фронта. Командующий поставил перед войсками армии задачу оборонять центральную
