Если вы прочитали первую и вторую книги «Уйское пограничье» («И.И. Неплюев» и «Станица Степная»), самое время перейти к её третьей части – «Христолюбивые воины», в которой не меньше интересной исторической информации о событиях в жизни страны и старинной казацкой станицы.

Памятник cтепнинцам, погибшим на фронтах ВОВ (Фото Г.П. Дёмина).

Часть 1

Война

Оренбургские казаки. Фото предоставлено Г.П. Дёминым.

Войска изготовились к бою. И самый старший из казаков произнёс: «На молитву – шапки долой!». Казаки, дружно сняв головные уборы, тут же начали креститься и шептать чуть слышно молитву: «Спаситель наш! Ты положил за нас душу Свою, дабы спасти нас; Ты заповедал и нам полагать души свои за други наша и за ближних наших. Радостно иду я исполнити святую волю Твою и положити жизнь свою за народ свой и Отечество. Вооружи мя крепостию и мужеством на одоление врагов наших и даруй ми умрети с твердою верою и надеждою вечной блаженной жизни во Царствии Твоем».

Прохор посмотрел на небо: «В руце Твои, Господи Иисусе Христе, Боже мой, предаю дух мой; Ты же мя благослови, Ты мя помилуй и живот вечный даруй ми. Аминь». Послышалась команда: «Накройсь! Шашки к бою! За мной в карьер, марш-марш!»

С этого момента он и его боевые товарищи принадлежали к Христовым воинам. Оставалось только перед Господом честно исполнить свой долг христолюбивого воина, как когда-то исполняли его дед Афанасий Фёдорович и отец Трифон Афанасьевич Голубевы. Теперь его черёд!

Прохор ещё раз перекрестился и сжал в руке древко пики…

Умолкшие холмы, дол некогда кровавый,

Отдайте мне ваш день, день вековечной славы,

И шум оружия, и сечи, и борьбу!

Денис Васильевич Давыдов

Глава 1

Первые внешние войны России с Западом с участием ОКВ

1.1

Покос

– Семён, а Семён, вставай! Нужно ехать с мамкой на покос помогать. Диду уже с твоими старшими братьями косит по росе с раннего утра! – Пелагея тормошила внука лет десяти. – Вот отец придёт с войны, я ему всё расскажу!

– Ну, бабуня, я ещё чуток посплю… А чего в такую рань дединька поехал?

– Так чем росистее трава, тем легче и косить травушку! Помнишь же, тятя твой всё говорил: «Коси, коса, пока роса. Роса долой, и мы домой».

Семён, сын Прохора, изо всех сил сопротивлялся, натянув на голову одеяло. Его отец, сын Трифона Афанасьевича Голубева и Пелагеи, чуть ли не с рождения сына находился на войне в составе подразделений Оренбургского казачьего войска.

– Сёмочка, надо успеть заготовить сено для домашней скотины на зиму! – И положила ему в изголовье два запечённых куриных яйца. – Вставай! Курочка в головах тебе два яичка снесла!

Семён знал хитрости бабули и протянул руку за голову, нащупав замечательные вкуснючие яички.

– Встаю, бабуня, уже встаю! А будет праздник в поле?

– А как же, Сёмушка! К вечеру, просушенное сено как сгребём в валы, так и на лугу водить хороводы будете! Играть на гармониках и жалейках (тростниковых дудочках) казачата будут! Вставай, милый!

* * *

На дальние луга ехали с другими станичными бабами, девками и грудными младенцами, там расположились около реки, в тени деревьев. В котелках, подвешенных на жердочках, первые прибывшие уже варили обед.

Дед Трифон, с голым загорелым торсом, рядом с другими казаками, все дружными взмахами косили траву. Семён деловито взял свою «детскую» косу, встал поодаль от деда и братьев. Бабушка Пелагея, его мать Анастасия со старшей сестрой Раей, начали тут же разбивать скошенную траву, растрёпывая рукоятками граблей.

Это делалось для того, чтоб солнце и ветер могли лучше её просушить. Разбивка будет идти целый день – под жарким солнцем. К вечеру почти сухое сено сгребут в валы, то есть длинные гряды, а из них уже образуют копны. Копна крупного сена при равном объеме всегда легче мелкого.

Утром следующего дня в вёдренное время (ясную погоду), когда роса уже поднимется, копны разваляют кругами, а потом опять сваляют и смечут в стога. Но если случайно находят тучки и начинается дождь, то при уборке стараются сено, если оно в копнах или если копна развалена, немедленно скопнить, и сено остаётся в копнах на всё время ненастья. Как только проглянет солнце, сейчас же копны разваливают и перебивают сено до тех пор, пока оно совершенно не просохнет.

Работа шла споро, когда над полем разлетелись девичьи голоса, подхватившие покосную песню. Вначале запела Анастасия, к ней присоединился тоненький голосочек Раи, и вот уже понеслась песня над лугами и рекой. Воздух наполнился запахами скошенной и сухой травы…

Бежит речка-невеличка,

Ой, с бережками вровень.

Как не за тою, да за рекою,

Ой, конь казачка просит:

Отпусти да отпусти,

Ой, ты меня на волю…

Семёну нравится, когда поёт мамка. Он остановился, поставил свою детскую косу, положил подбородок на конец древка косы. Хорошо!

Я бы рад был, да отпустил бы,

Ой, ты в долгу не будешь.

Ты напьешься воды холодной,

Ой, милую забудешь.

Пил конь воду, да пил холодну,

Ой, пил, не напивался.

Любил девку, да забайкалку,

Ой, с ней во сне ласкался.

Бежит речка по песочку,

Ой, конь головку клонит…

Обед был сытный и вкусный, из пшеничной каши с маслом и солёного свиного сала.

– Семён, посмотри на себя! А ну давай к реке, умойся!

Семён рукавом вытер рот, но баба всё равно отправила его умываться.

Вскорости работы продолжились. И только Сёма, уставший махать своей детской косой и разморенный кашей с салом, сладко спал под кустом вербы.

Анастасия с любовью посмотрела на сына, ладошками убила вившегося возле его головы комара и накрыла косынкой от назойливых мух.

– Вылитый Прохор! Когда уже навоюется и приедет домой? Душа истосковалась по мужней ласке да изболелась, переживаючи за него…

1.2

ОКВ в войне со Швецией (1790) и в русско-прусско-французской войне 1806–1807 гг

Вечерело. На лугу в разноцветных нарядах водили хороводы парни и