Во второй половине шестидесятых годов во Франции повеяло новым ветром. Сильный рост общественной оппозиции, активизация борьбы рабочего класса, развитие революционного движения создали опору для писателей-демократов и возможность смело высказывать свои заветные освободительные идеи.

Это не могло не отразиться на творчестве Жюля Верна, живо интересовавшегося общественной жизнью своей страны и внимательно следившего за освободительными, движениями в других странах.

В эти годы прекращается то вынужденное одиночество, на которое он сам себя обрекал, стремясь убежать от ненавистной ему действительности в иные миры — неисследованную Африку, полярную пустыню, подземный и надзвездные миры. Теперь Жюль Верн уже не скромный служащий биржи, лишь на досуге занимающийся литературой. Теперь он — знаменитый писатель, один из властителей дум молодого поколения. Необыкновенно расширяется круг его знакомств, он впервые воочию сталкивается с той молодой Францией, в которую верил, еще не зная ее.

Он покидает маленькую квартирку в две комнаты на бульваре Бон Нувель. За четыре года он четыре раза меняет адрес — Маджента, Монмартр, Ля Круа Руж, Рю де дя Севр, — пока наконец не оседает в тихом аристократическом пригороде Отейль, в небольшом уютном особняке, где хозяйка дома, Онорина Верн, может наконец устраивать пышные обеды для своих амьенских знакомых, а сам хозяин — принимать своих новых друзей.

Паскаль Груссе с темными мечтательными глазами и шелковистыми усами, в модных клетчатых панталонах, оливковом сюртуке, с галстуком, всегда завязанным пышным бантом, стал завсегдатаем в отейльском особняке. Он был очень молод — на двенадцать лет моложе Жюля Верна, — но уже успел завоевать видное место в журналистике. Его пламенные статьи, направленные против всякого рода тирании и защищавшие свободу, часто появлялись в радикальных газетах. Он был фанатически предан идеям Фурье, но утопический социализм, который казался в изложении друзей Жюля Верна — Лессепса, Алеви и даже Надара — далеким видением, в устах Груссе становился воинствующей доктриной сегодняшнего дня. Это был не мир будущего, приходящего неминуемо, как неминуемо наступает новый год, или достигаемого добрым согласием всех, но крепостью, которую необходимо завоевать.

Но Груссе не меньше, чем свободу и грядущий сверкающий мир, любил романтику путешествий и дальних стран и не раз мечтал не только о славе политического деятеля, но и о жизни искателя приключений, полной тревог и опасностей (в те годы он никак не мог предвидеть, какие приключения ему придется пережить на островах Океании). Многое сближало молодого журналиста с писателем, за исключением пристрастия Груссе ко всему таинственному и ужасному, которого никак не разделял Жюль Верн.

Элизе Реклю с кроткими голубыми глазами ребенка и львиной гривой, падающей на воротник, тоже был частым посетителем особняка в Отейле. Выходец из народа, Реклю хорошо понимал душу простых людей разных стран. Он рассказывал о дикой и прекрасной природе Южной Америки, по которой он недавно путешествовал, о великих и грозных явлениях природы — смерчах, ураганах, опустошительных наводнениях, горных лавинах. Но с наибольшей страстью он говорил о людях — так называемых «дикарях», слывущих людоедами, которые радушно принимали одинокого путника, приходящего к ним безо всякого оружия. Элизе Реклю был первым географом, который ввел в эту великую науку человека. Недаром, свои поэтически написанные книги он озаглавил «Земля и люди» и «Человек и земля».

Но Элизе Реклю был не только ученым, путешественником и писателем. Он был также фанатиком свободы, отрицавшим всякую власть. Он страстно ждал всеобщего восстания народов против тиранов и угнетения. Так же как и Груссе, он был связан с революционными кругами французских рабочих, ремесленников, интеллигентов, был членом Интернационала и в годы своей лондонской эмиграции принимал участие в работе его Генерального совета и встречался с Марксом.

В эти же годы Жюль Верн познакомился со скромной учительницей Луизой Мишель. В школе одного из парижских предместий она учила детей бедняков революции — так, как другие учат закону божьему. В ее крохотной квартирке на Монмартре, обставленной более чем со спартанской простотой, словно вечно тлело скрытое пламя, готовое вырваться наружу. Луиза Мишель не была красива — с большим носом, с прямыми, как палки, черными волосами, которые она постоянно забывала причесать. Дурно одетая, с резкими мужскими манерами, она казалась непривлекательной малознакомым с ней людям. Но когда она говорила о неминуемой очистительной революции, о мести тиранам, о фантастической технике будущего, то в ее расширявшихся серых глазах, занимавших, казалось, все лицо, горело такое пламя, что прозвище «Красная дева», данное ей позже, в дни Коммуны, становилось не только понятным, но и единственно возможным.

На стыке всех этих влияний, на скрещении всех ветров эпохи формировался новый замысел писателя. Это был план огромной трилогии, которой суждено было стать вершиной творчества Жюля Верна. Первые две части — «Дети капитана Гранта» и «Двадцать тысяч лье под водой» — вышли в свет в 1867 и 1870 годах; третья — «Таинственный остров» — в 1874 году.

Герои его первых романов ни на кого не опирались, кроме маленькой кучки единомышленников или друзей. Они предпринимали необыкновенные путешествия на свой страх и риск и были такими же одиночками, как сам Жюль Верн в те годы.

Герои трилогии отличаются существенно новыми чертами. Если это путешественники — они уже остро протестуют против различных форм встречающегося им национального и колониального гнета. В своих скитаниях они видят множество примеров могущества, одаренности и трудолюбия человека любой нации, с любым цветом кожи и выражают сочувствие его борьбе за свободу.

Если это изобретатели или люди науки, то их творческая деятельность направлена уже не на достижение счастья человечества в отдаленном будущем, а служит непосредственно насущным задачам трудового человеческого коллектива или делу освобождения угнетенных, борьбе против ненавистного Жюлю Верну колониального гнета, делу свободы.

Свобода! Как часто встречается это слово на страницах книг французского писателя! «Море, музыка и свобода — вот все, что я люблю», — сказал однажды Жюль Верн своему племяннику...

Трилогия открывает новый период в творчестве Жюля Верна. Его корабль из Моря Неизвестности выходит на простор земных океанов. Элементы реализма, которые так отличали романы Жюля Верна от всех других книг этого жанра, крепнут. Отныне вся пестрая жизнь мира бьется в тесных рамках его «Необыкновенных путешествий». На смену одиноким героям приходят целые народы.

Это уже не были фантастические миры — заоблачный, подземный и межзвездный, — это была та реальная жизнь, что окружала