Глава 5

Французы в Москве

5.1

Наполеон. Поклонная гора

«Этот город был незнаком Европе, в нём от шестисот до восьмисот дворцов, подобных которым не было ни одного в Париже» – так писал о Москве участник русской кампании 1812 года в качестве военного интенданта французской армии писатель Стендаль (Анри Мари Бейль).

2 (14) сентября 1812 года.

Наполеон в 2 часа дня верхом въехал на Поклонную гору – довольно узкую, вытянутую с запада на восток двуглавую возвышенность, рассечённую наискось оврагом. Остановился и подошёл к её краю. Перед ним в лучах солнца раскинулся один из красивейших городов, в которых ему приходилось бывать.

Бонапарт в чувствах воскликнул:

– «La voiladonc enfin cellc lameuse ville!»

«Наконец – вот он, этот знаменитый город!»

Сбылась его мечта! Бонапарта охватило безмерное ликование и в то же время тревога.

Вокруг слышались возгласы: «Москва! Москва!» – подобно тому, как моряки после долгого плаванья кричат: «Земля! Земля!»

Генерал Филипп-Поль де Сегюр вспоминал: «Эта столица, справедливо называемая поэтами «Златоглавая Москва», представляла обширное и странное собрание 295 церквей, 150 дворцов с их садами и флигелями. Каменные дворцы, чередовавшиеся с деревянными домиками и даже хижинами, были разбросаны на пространстве нескольких квадратных миль на неровной почве. Дома группировались вокруг возвышенной треугольной крепости, окруженной широкой двойной оградой, имеющей около полумили в окружности.

Внутри одной ограды находились многочисленные дворцы и церкви и пустые, вымощенные мелким камнем пространства; внутри другой заключался обширный базар – это был город купцов, где были собраны богатства четырех частей света».

Однако скоро беспокойство стало овладевать Наполеоном всё больше и больше: не видно делегации бояр с ключами от города с поклонением его силе и могуществу, нет просьб к их защите, как было в завоёванных им европейских столицах. Он ждет с тем более понятным нетерпением, что уже час как отправил графа Дюронеля в город – организовать церемониал по вручению ему ключей от знатных людей города.

Ну вот и он. Дюронель соскочил с лошади.

– Император, город пуст! Москва оставлена жителями, не только чиновники, но почти все жители престольной выехали!

В. В. Верещагин «Перед Москвой в ожидании депутации бояр». (1891–1892 г.).

Надо сказать, что помимо ключей от Кремля, он ожидал, что Александр I уже в ближайшее время предложит ему мирные переговоры. Но вместо этого Москва встретила его «молчанием пустыни».

Наполеон нервно поправил треуголку на голове. Он ничего не понимает в этой стране. Он – победитель! Москва у его ног! А где победа, где бояре с ключами?! Дикая страна! Ему стало страшно как никогда…

Подойдя к месту с которого открывался лучший вид на Москву, он ещё раз оглядел её со стороны, потом поднял руку и направил её в сторону видневшихся церквей с домами.

– На Москву! Я пришёл, чтобы раз и навсегда покончить с колоссом северного варварства. Шпага вынута из ножен, надо отбросить его в их льды, чтобы они не вмешивались в дела цивилизованной Европы!

Потом сел на свою лошадь и неспешно поехал прочь…

5.2

Город мёртвых

3 (15) сентября Наполеон в 6 часов вечера торжественно въехал в Кремль через Боровицкие ворота и расположился в покоях императора Александра I. Отсюда ему открылся чудесный вид на древнюю столицу Русского государства. Он стоял и смотрел, как армия, разбиваясь на мелкие отряды, занимала караулы по берегу реки, по главным улицам и переулкам города.

В. В. Верещагин. «В покорённой Москве (Поджигатели или Расстрел в Кремле)». (1897–1898 г.).

Солдат Великой армии встретили безлюдные улицы и вой брошенных собак. Город казался мёртвым и давил на умы и психику французов. Это был вызов русского народа, готового пойти на крайние жертвы, но уничтожить врага. Наполеон всё понял: огромный, загадочный для европейцев русский народ пробуждён и готов к жестокой борьбе. От осознания этого Бонапарту стало не по себе.

Cпустя пару часов ему доложили: весь город в огне! Наполеон приписывал это к неосторожности солдат, но потом понял, что события приобретают громадные масштабы. Он подошёл к окну. Жар и головешки от разбушевавшегося огня подходили всё ближе. Оставаться в Кремле было опасно, в нём были сотни зарядных ящиков, и случайная головня могла поднять французское командование на воздух.

О, этот добрый Дюронель. Он уже всё подготовил!

– Император, нужно уезжать, здесь оставаться опасно!

– И куда мы должны переместиться? – Наполеон смотрел на адъютанта, не успевая понимать происходящие события.

– Вы переждёте пожар в более безопасном месте – в Петровском путевом дворце. От Кремля до него 7,5 километров.

Но через горящую Москву Наполеон добирался почти всю ночь и только к вечеру добрался до Петровского дворца. В нём император пробыл до 7 (19) сентября.

За четыре дня пламя уничтожило три четверти города: из 9158 жилых строений сгорело более 6500. Из 556 московских предприятий уцелело не более 40. Наполеон лишился подготовленных зимних квартир. Тем не менее французский император сохранял иллюзию, что его кампания близка к логическому завершению и что Российская империя в скором времени подпишет с ним мир. 18 сентября он принял решение остаться в городе и заняться разработкой «ноябрьского плана» наступления на Санкт-Петербург.

Историк Евгений Тарле отмечал, что пожар, охвативший Москву, стал неожиданным ударом: французы не были готовы ни к эвакуации жителей, ни к сохранению запасов. По одной версии, огонь был разожжён русскими патриотами, включая губернатора Фёдора Ростопчина, по другой – возник случайно, из-за мародёрства и неосторожности солдат. Многие русские считали, что лучше сжечь добро, чем уступить врагу, и действительно зажигали свои дома перед уходом из Москвы. А французские солдаты разжигали костры прямо в зданиях, что вело также к увеличению пожаров. В тот период, как рассказывают очевидцы, был сильный ветер, локальные огненные вспышки превративший в масштабное бедствие.

Сам Наполеон обвинил в поджоге самих русских. В письме русскому императору Александру I 20-го сентября он писал: «Прекрасный, великолепный город Москва более не существует. Ростопчин его сжёг».

Русское правительство отвергло обвинение Наполеона.

* * *

Второй бедой, не менее сокрушительной для города, явился грабёж, инициатором которого был сам завоеватель. Наполеон провёл совещание в Петровском дворце. Заканчивая его, подвёл итог кампании:

– Я не для того потерял в битве 49 генералов, чтобы трястись над этим городом. Москву объявляю трофеем. Отдаю город войскам Великой армии на разграбление! Эти