Поэзию ль они хоронят?

Халтуру ль замуж выдают?[15]

На роль окончательного прощания с поэзией, однако, может претендовать рецензия Вампилова – вполне благожелательная – на книгу стихов Анатолия Преловского «Просека», напечатанная в газете «Советская молодёжь» в апреле 1959 года. Эту рецензию, пусть и условно, удобно воспринимать как завершение триадического освоения Вампиловым стихии стихотворчества. Тезисом можно считать его ранние тексты подражательного характера. Пародии – это творческий антитезис. Беспристрастные критические суждения – синтез. Даже если предложенную последовательность считать излишне формализованной, несомненно одно: Вампилов быстро сумел овладеть умением смотреть на рифмованные лирические излияния предельно объективно. Он понял, что «настоящая поэтическая красочность никогда не была в ладу с вычурностью, с нарочитым нагромождением образов-загадок» и с расхристанной «поэтической запальчивостью». Намеченную нами триаду не нужно, конечно, воспринимать как жёсткую схему, которой без каких-либо исключений подчиняется творческая биография Вампилова. Он не распрощался с поэзией даже после того, как принял решение заняться прозой и драматургией. Так, новелла «Листок из альбома» (1958) – это прозаический парафраз цитировавшегося выше стихотворения «Смех такой был нежный и звонкий…» (герой новеллы отправляет женщине, отвергнувшей его любовь и ухаживания, записку, «рифмующуюся» с последней строфой указанного стихотворения: «Если нравится быть жестокой – вешайте собак или распределяйте стипендию»).

В других вампиловских рассказах попадаются фразы, которые обнаруживают несомненное тяготение их автора к поэтическому мышлению («Множеством неинвентаризованных фонариков мерцали звёзды», – читаем в «Коммунальной услуге» 1958 года). Поэзия, пусть и лишённая рифмы и размера, буквально рассыпана по записным книжкам Вампилова: «Всходила луна. Лучи её, как холодные ножи, скользнули по чёрным лужам», «В зоопарке. Бегемот – ожившая цистерна», «Сколько чувственного в весеннем обнажении земли. Воздух, разомлевший снег, и вот из-под него – первая проталина, как девичья коленка из-под платья», «Огромная медная дверь хлопнула, как гигантская мышеловка»…

Даже в одной из своих пьес, в которых повседневная прозаическая речь, казалось бы, не оставляет места для поэтического языка, Вампилов не отказал себе в удовольствии, почти хулиганском, ввести в текст стихотворную шутку собственного изготовления. В «Нравоучении с гитарой» (ранний вариант «Старшего сына») Нина танцует под «Песенку о неудачнике», исполняемую её братом Васенькой. В соответствующей ремарке Вампилов даёт постановщикам возможность самим выбрать необходимую мелодию («Она должна звучать в размере и ритме танца, обязательно – быстрого»), но текст приводит именно свой:

Человек из каменного века

Сжёг шалаш и поломал весло.

Из него не вышло человека,

Слишком человеку не везло.

Он встречал с дикаркою рассветы

Так, как не встречали до сих пор,

Для неё он выдумал букеты,

Но соперник выдумал топор.

Что же делать, если на охоте

Выпал камень – дрогнула рука.

Если смерть вокруг пещеры бродит,

Если жизнь в пещере нелегка!

Он в медвежью шкуру завернулся,

Он заклятья слабые отверг,

И заснул навеки. И – проснулся

Как-то после дождичка в четверг.

Он по веку новому скитался

Прошлому жестокому назло,

Он любил, страдал, хотел, старался…

И ему опять не повезло!

С человеком, который в молодости грешил стихами, всё может случиться.

В 1957 году, когда Вампилов учился на третьем курсе, в ИГУ появилось литературное объединение. «…Хорошо помню своё первое „открытие“ Сани Вампилова, помню, как меня обрадовали и взволновали тогда его юморески», – вспоминал руководивший объединением критик Василий Трушкин[16], заведующий кафедрой русской и зарубежной литературы. Впрочем, по свидетельству Румянцева, Трушкин был единственным, другие педагоги литературными опытами Вампилова не интересовались – и это притом, что он не только писал, но и печатался. Другая деталь: учившийся курсом старше Распутин прозу тогда ещё не писал и литобъединение не посещал.

Первый рассказ Вампилова «Стечение обстоятельств» вышел в вузовской газете «Иркутский университет» 4 апреля 1958 года под псевдонимом А. Санин (спустя несколько месяцев его републикует «писательский» альманах «Ангара», с 1971 года получивший вместе со статусом журнала название «Сибирь»).

По мнению Елены Стрельцовой, автора книги «Плен утиной охоты» (1998[17]), Вампилов выбирал этот псевдоним, держа в уме главного героя повести И.С. Тургенева «Вешние воды» – помещика Дмитрия Петровича Санина. Как тургеневский Санин испытывает, с одной стороны, чистую любовь к Джемме Розелли, а с другой – одержим неистовой страстью к Марье Николаевне Полозовой, так и Вампилов, полагает Стрельцова, через псевдоним Санин выражает два главных устремления своей натуры: «нежную, наивную и романтическую» любовь к прозе и «бурную, всепоглощающую страсть к драматургии».

С тем же успехом можно было бы сказать, что свой псевдоним Вампилов позаимствовал у главного героя романа Михаила Арцыбашева «Санин» (1907), получившего в дореволюционные годы скандальную известность, обусловленную обвинениями автора в порнографии, неуважении к общественной морали и т. п. Разумеется, ничего общего с образом ницшеанца-гедониста Санина реальный Вампилов не имел, но воображаемые сторонники арцыбашевского следа в происхождении псевдонима Санин могли бы, если бы захотели, сказать, что студент филологического факультета Иркутского университета предпринял хулиганскую выходку: уверенный в отсутствии даже минимальной начитанности у местных кураторов литературного процесса, всех этих инструкторов обкомов, райкомов, председателей и членов писательских союзов, он решил посмеяться над ними, выбрав для своей маски когда-то одиозную, но ныне изрядно утратившую прежний скандальный блеск фамилию.

Но вампиловский псевдоним не нуждается, разумеется, в столь изощрённой генеалогии. Его происхождение берёт своё начало в имени Саня, которым, как мы уже знаем, величали Вампилова сокурсники, друзья и близкие люди. Дополнительным аргументом в пользу именно этой версии является и то, что по идентичному алгоритму выбрал себе псевдоним А. Санин водевилист XIX века Александр Васильевич Кормилицын. Небезынтересно, кстати, что псевдоним Санин, после того как от него избавился Вампилов, недолго оставался бесхозным. Его, не зная, видимо, ни о молодом иркутском писателе, ни об Арцыбашеве, ни о более далёких предшественниках, «подобрал» в начале 1960-х Владимир Маркович Ривкин (1928–1989) – автор талантливых, увлекательных и до сих пор не потерявших своей художественной силы романов и повестей о полярниках, моряках, пожарных…

«Иркутский университет», «Ленинские заветы», областная комсомольская «Советская молодёжь»… Первые тексты Вампилова – рассказы, сценки, юморески – выходили именно в газетах. «Железнодорожная интермедия», «На скамейке», «Стоматологический роман», «Месяц в деревне, или Гибель одного лирика», «Настоящий студент»… Так начинался его путь к драме; от струн гитары и мандолины – к струнам человеческой души.

Если человек Вампилов родился во время ежовщины, то художник Вампилов – во время оттепели.

Он участвовал в университетских