Они откинули головы назад и завыли, словно волки. Снаружи донёсся ответный вой: наши проводники-волки присоединились к ритуалу. Вой отскакивал от стен пещеры. Дым костра щипал мне глаза, а шаманы тем временем приняли́сь танцевать вокруг костра.

Я смотрел на них, и моё сердце дико колотилось в груди, а ноги так и просились тоже присоединиться к пляске. Не знаю, сколько я так просидел, но наконец огонь начал гаснуть, не оставив от пожертвованного оружия ни следа. Оно словно испарилось. Небо снаружи на́чало светлеть. Шаманы попадали на пол, утомлённые и мокрые от пота.

Лось принёс раздутый бурдюк.

– Мы все должны выпить, – объявил он. – Чтобы очистить разум и оживить свой дух. Подходите, у меня есть чистая вода.

Некоторые шаманы поднялись, чтобы взять свои чаши.

– Мне не из чего пить, – пробормотал Лун, запыхавшийся после танца. – Мою чашу унёс ручей. Придётся мне попросить у кого-нибудь чашу, когда все напьются.

– В этом нет надобности, – сказал я, развязывая свой мешок. – Я взял с собой твой подарок. Ты будешь первым, кто из неё выпьет. – Я протянул чашу Лосю, чтобы он наполнил её водой.

Лун принялся жадно глотать воду.

– Я верю, что вода – самый ценный дар из всех ниспосланных нам духами. – Не успел он договорить, как вдруг глаза у него выпучились и он вцепился ногтями в горло, словно пытаясь выдрать из него что-то. Другие шаманы и я в ужасе смотрели, как Лун заваливается на бок, а моя чаша разбивается о каменный пол пещеры.

Лось кинулся к Луну.

– У него почернели губы! – вскричал он. – И горло опухает. Он отравлен!

Глава 6

Волчий аконит и семена горчицы

Меня сковал ужас. Лось повернулся к остальным шаманам, спешно собравшимся вокруг Луна:

– Мы должны действовать быстро, если хотим спасти нашего брата. Его дыхание совсем слабое.

Он обратился к глубокому старику с морщинистым лицом и кустистыми бровями:

– Мох, из всех собравшихся здесь целителей у тебя больше всех опыта. Что нам делать?

– Положите его на живот, – ответил Мох, протягивая руку к крупному осколку моей чаши, отлетевшему к стене пещеры. Старик медленно повертел осколок в скрюченных пальцах и понюхал его.

– Наш друг был отравлен травой под названием «волчий аконит», – объявил он.

– Но если яд был в воде, то почему он подействовал только на Луна? – спросил кто-то. – Воду пили все.

– Яд, должно быть, был в чаше, – ответил Мох.

Все шаманы повернулись ко мне, и я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица.

– Я бы никогда не причинил вреда Луну, – попытался защититься я. – Он мой наставник.

– Времени у нас мало, – прервал меня Лось. – Прошу, Мох, скажи, что нам делать?

Старший целитель закрыл глаза, сосредотачиваясь.

– Нам нужны семена горчицы. Из них я сделаю зелье. Только они могут исцелить человека, отравленного аконитом. Но времени осталось совсем мало. У кого-нибудь есть с собой семена горчицы?

Шаманы переглянулись.

– Много лун назад я оставил немного семян в качестве подношения священному дубу, – сказал один из них, которого, как я успел узнать, звали Коготь. – Я пойду принесу их.

– Ты не успеешь вернуться вовремя, – перебил его Лось. – Твои древние колени не позволят тебе двигаться достаточно быстро. Пусть Волк принесёт. Он обернётся гораздо быстрее.

– Но мы до сих пор не знаем, не он ли отравил Луна, – заспорил Коготь, и некоторые шаманы закивали, соглашаясь с ним.

– Придётся рискнуть, – рявкнул Лось. – Выбора у нас нет, Лун на пороге смерти. – Он повернулся ко мне. – Беги как ветер и вернись с семенами, иначе рассерженные духи будут вечно тебя преследовать.

– Ты узнаешь мой мешочек по вышитому быку, – пояснил Коготь. – Он висит высоко, почти на самой верхушке.

– Духи волков сопроводят тебя! – крикнул Лось, когда я уже выбрался из пещеры и понёсся по камням вниз, в долину.

Никогда в жизни я не бегал так быстро! Я перескакивал через нагромождения камней и не задумываясь продирался напрямик сквозь колючие кусты, так что вскоре моя туника и штаны были разорваны в клочья.

Всё это время я чувствовал, что волки бегут со мной наравне. Если честно, я не был уверен, что они не плод моего воображения, но всё равно радовался их присутствию. Кроваво-красная луна смотрела на меня с туманных небес, и я на бегу пел ей свою Волчью песнь, умоляя помочь мне как можно скорее добраться до священного дерева и вернуться в пещеру, чтобы спасти Луна.

Я добежал до дуба, пыхтя и ловя ртом воздух. Молясь духам, чтобы они дали мне силы, я взобрался по ветвя́м, ища мешочек с вышитым на нём быком. Вскоре я отыскал его среди множества амулетов и других мешочков и сорвал с ветки. Сунув его поглубже за пазуху, я быстро спустился на землю.

– Благодарю тебя, – сказал я дубу, низко поклонившись. – Однажды я обязательно вернусь с подношением.

Не знаю, сколько времени у меня ушло на обратный путь. Я спешил изо всех сил, но, когда шаманы протянули руки, чтобы втащить меня в пещеру, уже почти рассвело.

– Он ещё жив? – просипел я, глядя на неподвижно лежащего Луна.

Лось кивнул:

– Едва-едва.

Мох взял у меня мешочек и неторопливо развязал его. Семена горчицы высыпались в его корявую ладонь. Он осторожно переложил их на плоский камень, и я стал смотреть, как он растирает их в порошок другим камнем, поменьше. Этот порошок он поместил в чашу и смешал с водой, превращая в зелье, всё это время едва слышно шепча заклинания. Остальные шаманы собрались вокруг Луна, возложив на него руки. Их голоса сплетались в странную и пугающую песнь: они молили духов о помощи.

Наконец Лось осторожно влил горчичное зелье в рот Луну. Лун содрогнулся всем телом, и с его губ сорвалась громкая отрыжка.

– Он будет жить, – прошептал Мох с облегчением в голосе.

* * *

Пока я бегал за семенами горчицы, шаманы соорудили носилки из плаща и двух длинных жерде́й. Теперь они переложили Луна на носилки и вынесли его из пещеры. К тому времени, когда мы дотащили Луна до его дома, он совсем озяб и трясся, словно осиновый лист. Я уже собирался постучать в дверь, как она распахнулась, и наружу вышел Дождь.

– Чего тебе, Волчишка? – рявкнул он. Потом