Дождь ухмыльнулся от уха до уха.

– Всё тебе скажи да расскажи, а, фантазёришка?

Я стоял, кипя от ярости, а он зашагал прочь вместе со своими приятелями. Снег скрипел под их ногами. Тень залаял им вслед.

– Давай не будем тратить время, злясь на этих дураков, – сказал я Тени. Я пошёл дальше, и он побежал за мной. С неба посыпался мелкий снег, и мне стало интересно, продлится ли снегопад до ночи. Ночь зимнего солнцестояния самая длинная в году, и мы празднуем её, отмечая середину зимы. Теперь ночи будут становиться всё короче. Вскоре придёт весна, и земля снова проснётся, наполняя мир теплом, зеленью и свежей едой.

Говорят, что снегопад в день зимнего солнцестояния – знак того, что духи довольны и что мы переживём мрачную и злую зиму.

По дороге я встретил нескольких людей, спешащих домой; каждый тащил по овце. Это навеяло мне мысли о грядущем пиршестве, и мой живот заурчал от голода.

Когда я вернулся с пастбища, соседи уже собирались у нас дома. В честь праздника мать зажарила одну из наших овец и приготовила из сушёных трав и бараньего жира соус, чтобы макать в него мясо. Пир продолжался допоздна, громкий смех и пение разносились по крытым проходам, соединяющим все дома в деревне. Наконец, наевшись и напившись до отвала, мы покинули тепло очагов и собрались у могильника.

Мелкий снежок продолжал сыпаться с непроглядно-тёмного неба.

– Добро пожаловать, – сказал шаман, ожидавший нас подле могильника. – Надеюсь, вы попировали на славу, а смех ваш был столь громкий, что духи его услышали. Им приносит большое удовольствие знать, что вы наслаждаетесь плодами их доброты. А теперь мы должны почтить память наших мёртвых предков, чтобы от нашего имени они могли беседовать со звёздами и духами. Они напомнят спящей земле, что скоро придёт время просыпаться, и попросят её быть щедрой к нам, их потомкам.

В очередной раз мой отец и мастер топоров отодвинули каменную дверь в могильник, открывая тёмный проход. Солнце должно было вот-вот взойти; в небе, громко вопя, кружили чайки. Далеко внизу мерно бились о берег могучие океанские волны. Я чувствовал в воздухе какую-то таинственную силу, словно вокруг нас собирались незримые духи.

– Услышьте нас, о отцы и матери давно минувших дней, – провозгласил Лун. – Мы разделяем с вами первый свет новой зари, чтобы вы вновь ощутили тепло солнечных лучей. Знайте, что мы помним и уважаем вас и просим вас о защите от тьмы и опасностей.

Пока Лун говорил, первые лучи солнца показались из-за горизонта. Тёмно-серое море и заснеженная земля озарились тёплым розовым светом. Стаи птиц поднялись ввысь, словно грозовые тучи. Я восхищённо смотрел, как солнечные лучи пролились на открытый вход в могильник, заполняя проход и находящийся за ним большой зал ярким светом.

Я подумал о мёртвом целителе, который лежал на деревянном помосте, стискивая костяными пальцами исцеляющее копьё, и моя рука сама потянулась к амулету на шее. Внезапно амулет дрогнул под моим прикосновением, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

Я огляделся, проверяя, не смотрит ли кто. Никто не обращал на меня ни малейшего внимания. Шаман заиграл на флейте, лучи солнца ласково скользили по могильнику. Я отважился взглянуть на амулет. У меня разыгралось воображение или каменные глаза действительно сияли гораздо ярче обычного, а их зрачки стали чёрными как уголь? Казалось, глаза амулета смотрят прямо на меня.

Как только шаман закончил играть и люди стали расходиться, я отправился на луг. Голова у меня шла кру́гом. Я то и дело доставал амулет из-под одежды и смотрел на него. Его глаза по-прежнему сияли. Что это значило? Неужели дух целителя выбрался из могильника и пробудил силу амулета?

Ястреб нетерпеливо ждал меня возле пастушьей хижины.

– После пира осталось ещё жареное мясо? – спросил он. Даже в праздничную ночь отец не разрешил ему передохнуть от работы: семейные обязанности превыше всего.

– Ага, мать много тебе оставила.

Ястреб заулыбался:

– Хорошо. Я умираю с голоду.

Он убежал по тропе быстрее зайца. Я проверил, целы ли овцы. Некоторые ждали ягнят, так что если я потеряю одну из них, то получу двойной нагоняй. Потом я устроился у стены хижины и положил амулет на ладонь. Тень обнюхал его и тихонько зарычал. Но он не попытался его лизнуть, как делал с большинством вещей. Глаза амулета всё ещё сияли.

– Как думаешь, Тень, почему он шевельнулся? – спросил я. – И что мне делать дальше? Мне надо им воспользоваться? Но для чего? И как?

Тень не знал ответов на эти вопросы. Не знал их и я.

Амулет оставался загадкой.

Глава 3

Сон о змеях

Той ночью я никак не мог уснуть. Я крутился и вертелся на своём ложе, пока мои родители мирно похрапывали, повернувшись к стене. Наконец я достал амулет и снова взглянул на него. В свете догорающего очага его глаза сияли ещё ярче, чем днём. Мне показалось, что они смотрят на меня как-то по-доброму.

– Что я должен с тобой делать? – спросил я. – Прошу, подскажи мне…

Внезапно амулет начал раскачиваться на своём шнурке из стороны в сторону. Я ошеломлённо уставился на него. Клянусь, он делал это сам по себе, без моего участия! Каменные глаза амулета пристально смотрели в мои. Они словно становились всё больше и больше, заполняя комнату, утягивая меня в свою сияющую тьму. Мне стало дурно, у меня закружилась голова, а потом тьма поглотила меня, и я рухнул в неё головой вперёд…

…С глухим ударом я приземлился на песок. Амулет по-прежнему висел у меня на шее. С трудом понявшись на ноги, я огляделся и понял, что нахожусь уже не на Великом острове. Всё вокруг казалось странным, нереальным. Когда мои глаза привыкли к полутьме, я увидел, что очутился в пещере. Сквозь узкий вход я разглядел простиравшуюся снаружи обширную пустошь. Небо то и дело прочерчивали неровные всполохи молний. Земля выглядела каменистой и бесплодной. Её усеивали кости давно уме́рших животных – я видел их так отчётливо, словно стоял совсем рядом.

Странно, но я ничего не слышал – только видел. Я заметил котелок и