Утренняя дымка рассеялась, небо стало непроницаемого серо-белого цвета. Как бы дождь не пошел! Холодный воздух заставил меня поторопиться.

Среда

13:10

Я промчалась мимо здания старшей школы и проверила часы на нем: десять минут второго. Попыталась ускориться, но ноги отказывались слушаться.

– Почти на месте, почти! – сказала я вслух.

Голос прозвучал взволнованно, и я поняла, что умоляю – кого-то, что-то, себя саму – успеть вовремя и чтобы Тио меня подождал.

Хватая воздух ртом, я бежала изо всех сил к нашей школе. Вдалеке уже виднелась крыша, потом я свернула на улицу, где находился вход, и всмотрелась в калитку, где мы оставили записку.

Никого.

Остаток пути я пробежала, хотя смысла в этом не было. Тяжело дыша, я подошла к калитке и сразу заметила, что листок исчез. Я огляделась в поисках новой бумажки: возможно, Тио приходил и оставил записку, когда не дождался меня. Чтобы я могла его найти.

Но там не было ничего. Никаких записок.

– Его тут нет, – попыталась выговорить я, но голос сорвался.

Все еще не успев отдышаться, остановилась – и тут до меня наконец дошло, что Тио не пришел.

Внутри словно оборвалось что-то, как будто обрезали невидимую ниточку, державшую меня на ногах. Я осела на землю, прижавшись спиной к школьной калитке.

И в этот момент я заметила его.

Тио сидел на кирпичной стенке напротив входа, опираясь на каменную колонну. Он не дрыгал ногами и не шаркал ботинками по кирпичам, как не раз бывало раньше. Он сидел совершенно неподвижно.

– Тио! – закричала я.

Мой голос зазвенел по всей улице, пара ворон удивленно взлетела, но Тио ко мне не повернулся.

Я вскочила и отчаянно помчалась к нему через дорогу. Когда я присмотрелась поближе, то почувствовала тяжелый комок в горле: Тио привалился к каменной колонне с закрытыми глазами – он спал.

Среда

13:22

Не раздумывая, я схватила Тио за куртку и потрясла изо всех сил.

– Эй! Проснись! Проснись! – раз за разом кричала я, сама того не осознавая.

С Тио было как-то по-другому, чем с мамой. Трудно сказать, в чем именно состояла разница, но он спал не так крепко, как она. Может быть, его тело казалось менее тяжелым или ресницы едва заметно трепетали, но я трясла его в полной уверенности, что смогу добудиться.

Мне позарез требовалось его разбудить.

Сначала ничего не происходило, потом его глаза на секунду открылись – и тут же закрылись. Зато дернулся рот – чуть уловимо, но все же Тио шевелился.

– Тио! Тио!

При звуке своего имени он открыл глаза, заморгал и наткнулся на мой взгляд. На лице Тио появилось выражение паники и страха. Он хотел что-то сказать, но не издал ни звука. Потом его веки сомкнулись, а челюсть расслабленно отвисла.

– Тио! Тио! Тио!

Я вопила во все горло, как сработавшая сигнализация. Нет! Только не это! Тио нельзя спать! Все, что произошло между нами до того – наша ссора и издевательства в школе, – все рассеялось. Осталась только отчаянная надежда разбудить Тио – и рядом с ней черная дыра тревоги, что он может не проснуться. Его глаза опять распахнулись, и я прижала ладонь к его щеке. На этот раз взгляд Тио был более осмысленным и лишенным страха.

– Ана, – сонно пробормотал он. – Что… Где?..

– Ты заснул! – Я торопливо объяснила ситуацию. – Думала, что ты не проснешься. Как все остальные.

Он выпрямился и хорошенько протер глаза. Потом посмотрел вдаль, все еще моргая.

– И я тоже, – сказал он. – Тоже думал, что уже не проснусь.

Черная дыра отчаяния, возникшая, когда я поверила, что не сумею разбудить Тио, по-прежнему зияла внутри меня. Что бы ни случилось между нами, я не могу потерять еще и Тио. Он мне нужен. Пусть уж постарается и не уснет. Пусть будет постоянно рядом со мной, а иначе я точно пропаду.

Среда

13:27

– Понимаешь, сначала я сидел и ждал тебя. А потом прислонился к колонне на секундочку. Подумал, что немного устал и посижу, вытянув ноги, вот и все. Я не собирался засыпать, но стоило закрыть глаза – вырубился. Кажется, это случилось прямо перед твоим возвращением. Потому что я мог тебя слышать, ты что-то говорила. Даже попытался открыть глаза, но веки словно… словно склеили. Попытался проснуться, но что-то мешало, заставляло спать дальше. Тогда ты начала кричать, и это немножко помогло. Иногда мне удавалось увидеть твое лицо, и я знал, что если не соберу все силы и не выложусь до предела, то нырну в глубокий сон, как все остальные, и ты не сможешь меня добудиться. Я словно оказался глубоко под водой и пытался выплыть и приходилось грести изо всех сил, чтобы вернуться на поверхность.

Тио сделал глубокий вдох и впервые замолчал, с тех пор как проснулся.

– Интересно, с чего вдруг ты вот так взял и тоже уснул? – размышляла я вслух. – Почему эта сонная ловушка стала влиять на тебя?

Мне удавалось говорить ровным тоном, хотя внутри все бурлило. Я чуть не осталась единственным бодрствующим человеком в городе – и эта мысль приводила меня в ужас. Если бы я не сумела разбудить Тио, то теперь была бы одна-одинешенька. Беспомощность накрыла тяжелой плитой, и черная дыра внутри никуда не делась.

Тио кивнул, снова заморгал и открыл глаза пошире, будто хотел увериться, что и в самом деле не спит.

– Знаешь, я думал, ты не придешь, – тихо сказал он с непонятным выражением лица.

– Я… я не собиралась задерживаться, просто мне понадобилось больше времени, чем я рассчитывала… а потом… – Я замолчала, не желая признаваться, что беспокоилась, не следили ли за мной.

– Было как-то… страшновато… остаться одному, – прошептал Тио.

– Это точно, – кивнула я. – Без людей чувствуется пустота. Пусть даже незнакомых людей, но которых часто видишь. Не говоря уже про семью и… всех в школе.

Хотелось сказать «друзей», но у меня язык не повернулся из-за странных отношений между нами. Когда-то мы с Тио были друзьями, но кто мы друг другу сейчас, я понятия не имела.

– Значит, никто не приходил, но записка исчезла, – заметил Тио.

– Разве