Аня достала ключ и вышла в коридор. За дверью кладовки, как и зимой, было намного теплее, чем на улице в обычном мире. Но и там небо было затянуто серыми облаками, и от этого лес казался печальным. Под ногами уже пробивалась свежая трава. Деревья стояли в светло-зелёной дымке: первые проклюнувшиеся листочки, ещё совсем крохотные, усеивали ветви.

Аня подошла к просвету между кустами и вошла в лес. Приложила руку к тёплому шершавому стволу. «Жаль, что я в растениях плохо разбираюсь. Надо будет дома посмотреть в энциклопедии, что это». Она потянулась вверх и отломила небольшую ветку. С верхушки дерева на Аню смотрела сорока – тихая, сонная, сегодня она молчала.

Потом хрипло спросила:

– Кья?

Аня улыбнулась:

– Кья. Я Аня. А ты?

Но сорока взмахнула крыльями и улетела. Больше никого не было. Аня ещё немного походила между деревьями, но чувствовала себя неуютно: здесь так пусто! Особенно по сравнению с большим городом, где остаться одной можно только в своей комнате. И она вернулась в родной мир.

Налив воды в стеклянную банку, Аня поставила ветку на подоконник в своей комнате. Листья были такие крошечные, что Аня не смогла точно определить, что это за дерево. Кажется, вяз. В городе она таких не встречала.

В тот вечер у неё болела голова, и Аня рано легла спать. Всю ночь ей снились узкие тропинки в незнакомых густых лесах, она куда-то шла по ним, кого-то искала, но никак не могла найти.

Перед рассветом Аня проснулась. За окном плыл нежный утренний туман. Небо ещё не порозовело, как будто и солнце сегодня не взойдёт. Вот и настроение у Ани было такое: как будто её не ждёт ничего хорошего. Очертания стеклянной банки на подоконнике расплывались, и Ане казалось, что это кусок льда плывёт в по-весеннему холодной реке. Одинокая ветка напоминала о мире, из которого Аня её принесла: молчаливый бескрайний лес, в котором даже птицы не поют в это грустное время года между зимой и весной. Как жаль, что там никто не живёт!

Зазвенел будильник, Аня поморщилась: вставать не хотелось. И вообще ничего не хотелось.

В комнату заглянула мама:

– Ань, завтракать будешь?

Аня помотала головой, потом сказала:

– Можно я дома останусь? Что-то голова болит!

Мама подошла к кровати, потрогала Анин лоб.

– Температуры нет. Может, просто не выспалась?

– Может. Какая-то ерунда всю ночь снилась.

– Ладно, спи! Я сейчас морс сварю, попей потом, когда встанешь. И позвони мне на работу, чтобы я не волновалась.

– Угу.

Мама ушла, прикрыв дверь. Вскоре все звуки стихли: погремев посудой и потопав по коридору, родители ушли на работу. Аня села на кровати. Ей казалось, что нужно сделать что-то особенное, но она не могла понять, что именно. Она походила по комнате, посмотрела в окно, взяла книгу, но сразу отложила: не читалось. Выпила брусничного морса. Опять походила по комнате. Потом оделась – чуть теплее, чем для дома, но не так тепло, как на улицу. И вошла в кладовку.

Сегодня в том мире светило солнце, из леса доносилось пение птиц. Но было что-то ещё. Аня стояла на поляне и прислушивалась к звукам леса. Там что-то тихо шуршало, как будто кто-то очень лёгкий бежал по опавшим листьям. Вскоре из-под куста высунулась коричневая мордочка. Круглые тёмные глаза уставились на Аню.

– Мира! Мира! – позвал звонкий мальчишеский голос. – Ты где?

Аня застыла на месте: в ней боролись страх и любопытство. Коричневый зверёк с жёлтой грудью, размером примерно с кошку, смотрел на Аню не мигая. Раздвинув ветки, из-за кустов вышел высокий мальчик в серой холщовой рубахе, с длинными светлыми волосами, увидел Аню и остановился.

Первым нарушил молчание лесной зверёк. Он резко вскрикнул, попятился, повернулся к хозяину и ловко взбежал по штанине, а потом по рубахе к нему на плечо.

Мальчик погладил зверька и сказал:

– Мира, не бойся. Всё хорошо. – А потом спросил Аню: – Ты кто?

– Я Аня. А ты?

– А я Миша. Но как ты сюда попала? Ты же нездешняя, да? Одета не по-нашему. И подстрижена коротко.

– Я просто вошла. Через дверь.

– Какую дверь? Она, что ли, где-то здесь? – Мальчик повертел головой. – Я не вижу!

Аня ещё не поняла, можно ли сказать ему правду. Выглядел этот Миша совсем неопасным: мальчик как мальчик, лицо удивлённое, а глаза весёлые, как будто сейчас улыбнётся. Но мало ли какие правила у местных жителей! Может, тут запрещено проходить через волшебные двери. Лучше пока не говорить, где дверь. На всякий случай Аня незаметно потрогала застёгнутый карман куртки: ключ на месте, но мальчику она его не покажет.

Аня приподняла брови, пожала плечами, как будто и сама не была уверена: здесь, не здесь… Миша, придерживая рукой своего зверька, шагнул из кустов на поляну.

Аня на всякий случай немного отступил назад и, чтобы сменить тему, спросила:

– А Мира – это кто?

– Моя куница, – улыбнулся Миша. – Ручная.

– А слова она понимает?

– Конечно! Только говорить не умеет.

Когда Миша подошёл ближе, Аня рассмотрела его получше. Ему было, наверное, лет десять. Миша улыбнулся, и Аня заметила, что улыбка у него кривоватая: с одной стороны уголок рта смешно приподнимался, и Ане захотелось улыбнуться в ответ. Но сначала она спросила себя: может ли житель этого волшебного леса, у которого есть такая чудесная куница Мира, оказаться злодеем? Времени было мало, их разделяла всего пара метров. И Аня подумала: «А-а, была не была. Не стану убегать».

Миша с интересом рассматривал её куртку – тёмную, из плотной ткани, на молнии.

– А где так одеваются? Откуда ты?

Аня опустила глаза и тоже посмотрела на куртку. Что в ней необычного? Неужели тут такие не носят? Но как ему объяснить, откуда она, если Аня даже не знает, куда она попала?

– Подожди, сначала ты скажи, где это мы. Я не понимаю.

Но Миша тоже замялся и не знал, что ответить.

– Ну… Это наше царство. Здесь живут Лешие и крестьяне. Мы овец разводим.

– Лешие? – ахнула Аня. – Как в сказках?

– Почему в сказках? – не понял Миша. – У нас фамилия такая. Я Миша Леший.

– А почему царство?

– Ну, так у нас устроено.