Перевернула ее, чтобы заглянуть в лицо. Глаза оставались закрытыми, щеки на ощупь были теплые и мягкие, как полежавшие на солнце персики. От этого тепла мне стало легче, но внутри все равно поднималась волна паники. Я вспомнила, как крепко мама уснула вчера, но потом мгновенно вернулась в реальность. Как бы мне хотелось, чтобы и сейчас было так же!

Снова легонько толкнула ее в плечо, а когда она не пошевелилась, толкнула сильнее. Раздернула шторы и включила в спальне свет. Я надеялась, что она зажмурится от яркого света, но ее лицо оставалось спокойным и неподвижным – вообще никакой реакции.

Я не унималась.

– Проснись, проснись, пожалуйста, проснись! – пронзительно и отчаянно завопила я. – Пожалуйста, пожалуйста, ну пожалуйста!

Испробовав все возможные способы разбудить маму, я начинала терять терпение и надежду – с каждой безуспешной попыткой мое отчаяние нарастало.

– Мамочка, проснись, пожалуйста! – Даже не знаю, сколько раз я это повторила.

В конце концов я перестала вопить. Мой голос становился все тише, пока я не замолчала совсем. Слышалось только мое дыхание: быстрое, поверхностное, почти всхлипывающее.

Выскочив из спальни, я пробежала мимо Тио к маминому телефону. Он лежал там же, где и вчера, – на зарядке. Схватила телефон и набрала номер службы спасения. Онемевшие пальцы не слушались, и я с трудом сумела попасть по цифрам. Вызов шел, но никто не брал трубку.

– Я это уже пробовал, – прошептал Тио.

На мгновение печаль в его голосе заставила меня позабыть о нежелании с ним разговаривать. Он тоже сражался и потерял надежду, и – на секунду – мы снова стали близки.

Пронзительные гудки в телефоне. Я ждала так долго, что гудки превратились в однотонный сигнал, а потом и он прекратился.

Маму не разбудить, но все равно я вернулась к ней и села рядом. На ночном столике стояла фотография в рамочке: мама и Додо много лет назад, когда Додо была совсем еще маленькой. У обеих были смешные стрижки с неровными челками, и обе улыбались до ушей.

Додо!

Все еще держа в руке мамин телефон и быстро прокрутив список контактов до имени Додо, я ткнула пальцем в кнопку вызова и прижала телефон к щеке с такой силой, что стало больно.

Послышались гудки. Никакого ответа. Потом раздался щелчок, и я облегченно выдохнула, решив, что Додо взяла трубку: она не спит! Но мой звонок был перенаправлен на автоответчик.

Привет! Это Долорес. Я не могу ответить прямо сейчас. Пожалуйста, оставьте мне сообщение, и я вам перезвоню, как только смогу.

Снова и снова я набирала номер, чтобы услышать голос Додо на автоответчике. И старалась не обращать внимания на тяжелое ощущение пустоты, которое засасывало меня все глубже.

Когда я вышла из маминой спальни, Тио выжидательно посмотрел на меня с видом «Ну что я тебе говорил!», но вслух произнес совсем другие слова:

– Ты в порядке?

– Какое там!

Паника накрыла меня с головой, так что я одеревенела от тревоги, она словно въелась в самые кости. Но Тио я ничего не сказала, ведь он мне чужой. Теперь он вел себя не так, как в школе, и совсем сбил меня с толку. Я подтянула рукава свитера и мимолетно подумала, что, кажется, надела его наизнанку, потому что он был странным на ощупь.

– Что нам теперь делать? – спросил Тио, глядя в пол.

– Не знаю, – пожала плечами я, но в голове тут же завертелись мысли. – А давай пойдем поищем других неспящих? Не может быть, чтобы мы остались вдвоем. Ну не может такого быть!

– А кто тогда еще?

Я не ответила, так как заметила за его спиной, на коврике у входа, квадратный листочек. Раньше никакой бумажки там точно не было. Я попыталась вспомнить, видела ли ее утром, когда уходила, но тогда мое внимание было полностью сосредоточено на том, чтобы открыть дверь как можно тише, не разбудив маму. Я наверняка просто не обратила внимания на какую-то там бумажку.

– Погоди-ка! – Я бросилась к двери.

Едва взяв листочек в руки, я тут же узнала шелковистую бумагу кремового цвета и поняла, от кого он, – страничка из блокнота Додо!

– Что это? – удивился Тио.

Я развернула листок. На нем корявым почерком Додо было написано:

– Что это? – повторил Тио.

– Записка. От тетушки.

– От Додо! – Он знал ее с тех времен, когда мы дружили.

Иногда Додо водила нас обоих куда-нибудь на прогулку. В последний раз это было совсем недавно, перед летними каникулами, но казалось, будто прошла целая вечность.

– Я думаю, она в опасности. – Меня захлестнула тревога. – Додо что-то знает о происходящем.

– Что?

– Понятия не имею… но ей явно что-то известно!

– С чего ты взяла?

Сначала я не хотела ничего говорить. Не хотела посвящать Тио в детали вчерашнего инцидента. Но потом посмотрела на него хорошенько. В его широко открытых глазах светилось любопытство. В окне за его спиной уходили вдаль ряды зданий. Если в нашем городе, а то и во всем мире, Тио и правда остался единственным неспящим, кроме меня, то придется мне с ним разговаривать. Несмотря на то, как груб и несправедлив он был со мной последнее время, я должна поделиться с ним важной информацией.

Набрав в легкие побольше воздуха, я описала события вчерашнего дня и то, как Додо позвонила среди ночи, чтобы сообщить нам о какой-то догадке.

– А теперь вот записка, – продолжала я. – Что именно Додо хотела спрятать? Я думаю, она что-то знает о происходящем.

– Интересно, кто, по ее мнению, за ней следит? – задумался Тио.

Я невольно повернулась к окну, но за ним ничего особенного не было – только безмолвное, неподвижное утро.

– Она же страдает бессонницей! – вдруг вспомнила я.

– Что?

– Ну в смысле, она очень плохо спит. Если остались еще неспящие, то Додо может быть одной из них.

– А ты пробовала ей позвонить?

– Да, но она не отвечает. Наверное, куда-то поехала. Может быть, в то место, которое упоминает здесь. – Я показала Тио записку и вцепилась в нее так, что кончики пальцев побелели.

– Что это значит? – Тио ткнул в ломаную линию внизу листочка.

– Не знаю. Но думаю, если мы это выясним, сможем найти Додо. И, будем надеяться, заодно узнаем, что тут происходит.

Среда

09:22

– Ну а что еще это могло быть? – Тио шагал по