Я уже давно поняла, что он не испытывает по отношению ко мне никаких чувств, но хотела подарить себе хотя бы первый сексуальный опыт с парнем, которого люблю. Я бы, черт побери, не стала возносить это в нечто такое, будто он потом будет чем-то обязан мне. Более чем уверена, Кей не девственник – и какой королевой красоты надо быть, чтоб хотя бы попасть в его постель, не говоря о большем?

Мудак. Бесит. Люблю. Хочу. Злюсь.

Срываю гребаный бутон розы с волос, иду к широким плетеным качелям, установленным для общей красоты сада. Сколько себя помню, они были здесь всегда, неудобные, поэтому даже в детстве не привлекали моего внимания. Но сейчас упрямо сажусь на них, закидывая ноги на железную спинку.

«Завяжи шнурки».

К черту, мать его! Они были частью моего плана. Трясу ногой и полностью скидываю с себя одну кроссовку.

Мне и гадостно, и до ужаса приятно.

Если выкинуть из головы окончание разговора с Кеем, первая минута нашего столкновения мне абсолютно нравится. Даже тело сохраняет приятную нервозность после прикосновений парня.

«Значит, можно считать, что мы идем к сближению?»

Как же унизительно. Я ведь по факту ловлю какие-то крохи внимания, выраженные издевками. Что со мной не так? Я не страдаю комплексами, я привлекательна внешне, я ничем не отличаюсь от других девушек моего возраста.

Хотя в то время, как они заводят уже десятые по счету отношения, я все еще являюсь девственницей. Которая ни разу не целовалась в восемнадцать лет, мамочки!

И мне не стремно ни за первое, ни за второе, но злюсь, что так зависаю на Кее. Черт, я не могу воспринимать никаких парней, кроме него.

– Сирена? – От этих мыслей меня отвлекает голос брата.

Я не заметила, когда он подошел, качнув качели, из-за чего с моей ноги слетает вторая кроссовка.

Поворачиваюсь к Дасти и изображаю на лице кислую улыбку.

«Все хорошо, братишка, все хорошо».

Просто иногда я не просекаю, то ли мне хочется убить твоего друга, то ли самой умереть в его объятьях.

– Не вынес общества своих ублюдков? – пытаюсь я шутить, пряча грусть.

Но на самом деле самое бездарное, что я могу пробовать, – пытаться обмануть брата. Он всегда чувствует мое настроение. Ладно, ситуация несколько хуже – Дасти интуитивно понимает, когда я на кого-то западаю, а с учетом, что это всегда были его друзья, мне порой даже неловко. Совсем немного – в конце концов, мы близнецы, сверхсила, сильнейший тандем, поддержим друг друга.

И загрызем друг за друга.

Брат, усмехнувшись, садится ко мне, благо ширина и длина качелей это позволяют: при желании на них можно устраивать оргию.

– Не грусти из-за Кея.

Я давлюсь словами и мыслями.

«Вот так сразу, да?»

– Он что-то сказал? – прямо спрашиваю я Дасти, а в голове уже кружатся картины, как Кей перед всей компанией со смехом заявляет, как я готова была нестись к нему трахаться, хотя он и не предлагал этого всерьез. Теперь мне уже по-настоящему стремно.

Вот почему Дасти и примчался сюда.

Перед тем как родиться, мой братишка упал в чан под названием «Доброта», ведь это его прямо-таки отличительная особенность. Он – без приколов – очень добрый парень, поэтому все к нему тянутся. Доверяют.

И тут не придраться – Дасти, как сторожевой пес, хранит чужие тайны. Даже мне не сообщает ничего, как бы я ни просила! Своей сестре, черт побери!

Ах да, я в то время купалась в котле с самым дебильным названием – «Будущая фанатка Кея Хирша».

– Нет, – отвечает Дасти. – Ты всегда после встречи с ним грустная. Поэтому я пришел убедиться лишний раз в этом. Ну и поддержать.

– Я злая, а не грустная.

Кого я обманываю? Я не могу долго злиться на этого человека.

– Грустная и немного раздраженная, – настаивает Дасти, и я слегка ухмыляюсь уголком губ.

– Ладно, пусть так. Тогда ты – как мой брат – иди и надери этому придурку задницу.

Теперь усмехается Дасти. В точности так же, как и я. Если бы мы были одного пола, мне бы никогда не потребовалось зеркало, клянусь.

–Да-асти! – тяну я, стуча ногами, перекинутыми через спинку качелей. – Ну расскажи мне что-нибудь о нем! У него есть девушка? Он влюблен в кого-нибудь? Если бы Кей учился в нашей школе, я бы уже давно разузнала.

– Си! – останавливает меня брат, давая понять, что никакие мольбы не заставят его нарушить то, о чем его просили не распространяться. Но на секунду задумывается. – О’кей, у него нет девушки – он этого и не скрывает.

– А ему кто-нибудь нравится? – Вскакиваю с качелей, чувствуя нездоровый интерес. Утыкаюсь в широкие плечи брата руками. – Я ему нравлюсь? – корректирую я вопрос.

– Я молчу.

– Ага. – Я расплываюсь в хитрой улыбке. – То есть вы меня обсуждали, да? Иначе бы ты ответил просто: «Я не знаю».

Дасти деланно пожимает плечами, не давая конкретного ответа. Однако даже по такому «не-ответу» можно с уверенностью утверждать: братишка знает больше, чем может сказать.

А тот факт, что на его лице нет морщинки, появляющейся, когда он чем-то расстроен, наверняка означает одно: обсуждение не несло негативной окраски по отношению ко мне.

Тогда бы Дасти точно хмурился.

С кем я живу! Но я уже привыкаю порой вытягивать волнующую меня информацию из брата подобным образом.

– Скажи-скажи-скажи! – как заведенная, ною я.

Долбаные мужские секреты, будь у меня сестра вместо брата, она бы явно поняла, как порой незнание мучительно.

– Хоть какую-нибудь мелочь!

– Могу сказать только свое мнение. Кей – нормальный парень, я не против, если бы вы были вместе. Просто…

Я не дышу, мать вашу, я не дышу.

– Но не спеши, ладно? Сейчас он – не тот, кто понравился бы тебе.

– Что? – Я возмущена и адски недовольна. – Ты же в курсе, что он мне нравится уже! Я тебя не понимаю, Даст. Почему ты так считаешь?

– Это его мнение, Сирена. Больше я ничего не скажу.

Что за черт? Как я должна это воспринимать? Кей считает, что он бы не понравился мне? Прошу вас, отмотайте все назад! Как мне вникнуть в долбанутую логику? Он уже мне нравится.

Уже. Сегодня. Сейчас. На этой неделе.

В этом году и в прошлом. С первого взгляда.

Не успеваю хоть как-то сформулировать в голове поток мыслей во что-то адекватное, как