Вся эта ситуация меня напрягает, и я достаю восьмиконечный сюрикен. Стираю с глаз гной и корку, чтобы лучше видеть, и принимаю правильную стойку для прицельного метания. У Даг перехватывает дыхание. За миг до броска она, как любая девчонка, орет:

– Нет! Джоди, нет! Джоди, не надо!

Зачем она меня сбивает? Я все равно бросаю сюрикен, и он рикошетит от бордюра рядом с Гвендолин. Собака сильно пугается и убегает.

Я и правда хотел всего лишь припугнуть животинку. Но Даг разозлилась и начала возмущаться, что нельзя бросать опасное оружие ниндзя в невинных животных. Мол, о чем я только думал, какой я ненормальный. А никому, кроме Робби, на себя орать я не позволяю! Так что твердо стою на своем и спрашиваю, не желает ли она часом, чтобы Лили-путка заразилась бешенством и пережила полсотни уколов в живот: бешенство лечат именно так. А Даг, кажется, готова со мной подраться. Спрашивает:

– Ты бросил сюрикен из-за этого? Посмотри на меня и скажи, что ты бросил его именно поэтому.

Если девчонка давит на Джоди – девчонку нужно урезонить! Не поймите неправильно, девочка права. И она это знает. Но это неважно, когда речь идет о гордости.

Итак, она кричит уже в полный голос, и голову заполняет шум, и вот-вот конфликт выйдет на новый виток… И тут Лили-путка начинает дергать меня за палец. Блин! Блин! Я молниеносно отдергиваю руку.

Оказалось, Лили просто хотела вернуть мне подобранный с тротуара сюрикен. Как мило и великодушно!

Я вытираю воспаленный палец о джинсовку и говорю:

– Спасибо, детка. – Ведь мама когда-то говорила, что проблемному ребенку вроде Лили нужно позитивное подкрепление.

Я все еще смотрю на Даг, конфликт еще не исчерпан. Она в свою очередь смотрит на Лили, тем же взглядом, каким недавно смотрела на Гвендолин. Это так меня трогает, что вся злость уходит. Мы трое – семья, понимаете? У вас когда-нибудь была семья? Ну тогда вы знаете, каково это.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Дорогая Лотта!

Как у тебя дела? С удовольствием отвечу на твои многочисленные вопросы. Во-первых, твои рыбки: Моррисси, Джонни, Энди и Майк, – чувствуют себя прекрасно! Знаю, ты за них очень беспокоишься, но, право, не стоит. Они радостно носятся вокруг миски с пряностями, пожирают корм, который я им даю, и вообще они, похоже, счастливы. Стой, а рыбы могут испытывать счастье, ха-ха-ха? Ты вот в одном из писем сказала, что клиника – тот же аквариум, только для людей. Отличная метафора! Если это и правда так, попробуй перенять позитивный настрой Моррисси, Джонни, Энди и Майка, ха-ха-ха.

Давай я быстренько пробегусь по другим вопросам. Поехали! Итак, мистер Картрайт побывал у меня в комнате, и я знаю, что ты сейчас подумаешь. Нет, он все время держался очень любезно. Выдыхай, лифчик на мне был не для тренировок, а тот спортивный, с подкладкой, на котором даже цифр и букв для обозначения размера нет. Просто большой, средний, маленький и микроскопический, специально для меня, ха-ха-ха. Нет, я не смотрела ни «Мертвячку», ни «Антихриста», ни «Мучениц», но я знаю, где у тебя лежат диски с блю-рей версиями, и я их обязательно посмотрю! Да, папа по-прежнему смотрит эти долбаные новости фондового рынка, уф-ф-ф. Да, мама все еще подумывает нанять горничную, но вряд ли это сделает: твое лечение влетает нам в копеечку.

Лотта, от тебя поступило столько вопросов! Смешно, если вдуматься: пока ты здесь жила, ты вообще ни о чем не спрашивала и ничем не интересовалась. А теперь… мне самой противно такое говорить, но можно я отвечу на остальные вопросы позже? Если я возьмусь отвечать сейчас, у меня кончится синяя ручка, а ты ведь знаешь, я очень люблю именно синие ручки.

Если ты еще не поняла, все твои письма свалились на меня лавиной. Какой-то, блин, роман, а не переписка между сестрами! Я полгода ничего от тебя не получала, а теперь прочла все залпом. Мама держала их в обувной коробке (из-под туфель, которые на километровом каблуке). Не сердись на нее, ладно? Мама сказала, что они не хотели отвлекать меня письмами от учебы и дополнительных занятий. А вообще, признаюсь, я очень удивлялась, что ты не пишешь, и очень расстраивалась. Но теперь все замечательно! Кроме того, что ты все еще в клинике, ха-ха-ха.

Наверное, стоит проявить, как говорит папа, прямолинейность и признаться: они читают это письмо (мам, пап, привет). Я не против, ты, надеюсь, тоже. У меня, например, нет страшных секретов, которыми можно с тобой поделиться. Ну, кроме волнующих подробностей о спортивном лифчике, ха-ха-ха.

Мама сказала, что я могу писать тебе на день рождения, шестого июня, и на Рождество. Такие рамки позволят не отвлекаться от учебы и дополнительных занятий. Звучит грустно, знаю, но, похоже, работает. Только задумаюсь, что ты там в клинике совсем одна, и вдруг дзынь! – пора собираться на дополнительные занятия. А я много куда хожу – вот смотри: клуб программистов, кружок «Юный робототехник», ансамбль танца «Высокое напряжение», конкурсы «Решение проблем грядущего», клуб дебатов имени Линкольна-Дугласа… и это еще не все! Как бы то ни было, надеюсь, к Рождеству ты вернешься домой и мне больше не придется писать письма, ха-ха-ха.

(Мам, пап, как вам письмо? Впечатлены, что я не стала толкать Лотту на всякие безумства, например взять в заложники врачей и медсестер и заставить их танцевать «Лебединое озеро» в нижнем белье? Лотта, помнишь, как папа водил нас на «Лебединое озеро»? Ах, балерины были такие красивые, устоять невозможно. И балет совсем не похож на то, что мы исполняем в ансамбле «Высокое напряжение», вот что скажу!)

Эм-м… что бы еще написать? В старом добром «Сосновом утесе Гленн» все идет своим чередом. Помнишь, когда мы только переехали, здесь было домов двадцать? Теперь,