- Лучше не спрашивай… - голос Татьяны дрогнул. - Кровотечение. … очень сильное.

- Господи, может, что-то нужно? Чем я могу помочь?

- Разберёмся! - резко бросила она и положила трубку.

Первый шок прошёл, и его сменила слепая ярость. Я вскочила на ноги и бросилась прочь.

- А продукты? - донеслось вслед от консьержки, но я лишь отмахнулась, даже не обернувшись.

Как я добралась до дома Леры - не помню. Этот провал в памяти до сих пор пугает меня. Взлетев по лестнице, я впилась в кнопку звонка и не отпускала её, пока дверь не распахнулась. На пороге стояла Лера - безупречно одетая, с безукоризненной укладкой и не выражающим ни капли волнения лицом.

- В чём дело? - Она насмешливо подняла тонко выщипанные брови.

В глазах потемнело. Я не помнила себя от гнева, не думала ни о чём. Руки сами впились в её идеальную причёску.

- Ты чуть не убила Марину и её ребёнка! - прошипела я. - Единственного донора для Андрея!

- А-а-а! Отпусти, дура! - завизжала Лера, пытаясь вырваться.

На шум из соседней квартиры выскочил мужчина и силой оттащил меня, пригрозив вызвать полицию.

- Что ты от меня хочешь? - оправдывалась Лера, дрожащими руками поправляя растрёпанные волосы. - Я была не в себе! Она спала с моим мужем!

- Твой муж переспал с половиной города! - прорычала я. - Вот его и толкай с лестницы!

- Нет, я всё-таки вызову полицию! - покачал головой сосед.

- Вызывайте! - язвительно рассмеялась Лера и, прищурившись, ехидно добавила: - Интересно, как Миша отреагирует на выходки своей образцовой жены?

- Ничтожество! - прошипела я и, не сдержавшись, толкнула её ногой.

- Тьфу, бабьё! - буркнул мужчина и, оттолкнув меня, скрылся в квартире.

Лера тут же юркнула за свою дверь и захлопнула её - видимо, не рискнула оставаться со мной с глазу на глаз.

Немного побродив по парку и успокоив нервы, я взглянула на часы и с досадой поняла, что безнадёжно опоздала на занятие. Позвонив ученику, я извинилась, перенесла урок и поехала в роддом.

На пороге столкнулась с плачущей Татьяной. Она на ходу застёгивала пальто, беспрестанно вытирая слёзы.

- Ну как она? - запыхавшись, спросила я.

- Кровотечение остановили, - выдохнула Таня, доставая пудреницу, чтобы привести в порядок размазанный макияж. - Сейчас под капельницей, спит.

- Слава Богу! - облегчённо выдохнула я. - А ребёнок? С ним точно всё в порядке?

- Точно, - уверенно кивнула Татьяна. - И пуповинную кровь успели собрать в полном объёме, материал уже готов и законсервирован.

Она быстро убрала косметику в сумку и спустилась с крыльца, бодро стуча каблуками. По её внешнему виду невозможно было сказать, что эта женщина только что пережила сильнейший стресс.

Я осталась стоять у входа, прислонившись к холодной колонне. Едва переведя дух, достала телефон и набрала Антона Семёновича. Он, выслушав мой взволнованный рассказ, подтвердил, что теперь главное - официально передать в клинику собранный материал для анализов и подготовки к трансплантации.

«До операции придётся подождать около трёх недель», - предупредил доктор, но в его голосе я услышала твёрдую уверенность, которая заставила наконец хоть немного успокоиться.

И только тогда, сделав ещё один глубокий вдох, я набрала Мишу.

- Ты меня опередила! - сказал он. - Сам только что хотел тебе звонить.

- Марина родила, - перебила я его.

- Как?! - ахнул муж. - Когда? Почему так рано?

Коротко пересказав ему всю историю, я услышала в ответ:

- Лера уже звонила мне с жалобами на тебя, - хмыкнул он. - Всё, конечно, не рассказала, только сообщила, что ты вломилась к ней и устроила драку при свидетелях.

Я не сдержалась и выругалась.

- Саш, я тебя не узнаю! - в голосе Миши слышалось восхищение. - Не думал, что в тебе столько огня! Дерёшься, ругаешься…

- А не доводите меня! - вспылила я.

- Ладно, забудем, - уже открыто рассмеялся он. - Главное, что с Мариной и малышом всё хорошо. Всё к лучшему - операция теперь будет намного раньше!

- Да, - согласилась я. - Но как выдержать эти три недели?

- Выдержим! - бодро ответил муж.

Конечно, мы выдержали. Время пролетело незаметно, и вот настал день операции. Отменив все дела, мы с Мишей с самого утра неотлучно дежурили в больнице. Мне не раз казалось, что я уже познала самый страшный миг в жизни, но лишь сейчас я поняла, что такое настоящий страх. Это не передать словами, и не дай Бог кому-нибудь испытать подобное. У меня отнимались ноги, дрожали руки, дёргалась щека, а внутри всё полыхало огнём. Сердце колотилось с такой бешеной частотой, что я боялась - как бы оно не остановилось, не выдержав этой пытки.

Миша выглядел не лучше. Он сидел рядом, сгорбленный, уставившись в одну точку. За одну эту ночь он постарел лет на десять.

Прощание с Андреем перед операцией добило нас окончательно.

- Если я умру, вы только не плачьте, ладно? - попросил он, ладошками стирая слёзы с моих щёк, которые я, как ни старалась, не могла сдержать. - У вас же Аня есть. И вы ещё молодые, родите себе нового сына.

Я заметила, как по лицу Миши пробежала судорога, но он не проронил ни слова, лишь дёрнул Андрея к себе, прижал к груди и прошептал ему в самое ухо:

- Ты не умрёшь. Запомни это раз и навсегда. Выбрось эту дурь из головы. Через несколько часов ты проснёшься здоровым! Нам осталось потерпеть совсем чуть-чуть! Последний рывок, сынок! Потерпишь? - Он заглянул Андрею в глаза.

- Да, - кивнул тот.

Когда Антон Семёнович велел нам выйти из палаты, Андрюша разрыдался, вцепился в наши руки и выдохнул:

- Я люблю вас…

Эти слова застыли у меня в ушах. Я так сильно впивалась ногтями в ладони, что процарапала кожу до крови. Но это почти не помогало.

- Сколько прошло? - спросил Миша, шумно выдыхая, и прислонился головой к холодной стене.

- Час, - ответила я.

Он резко поднялся и зашагал по коридору из угла в угол. Я, не вставая с места, налила из кулера стакан воды и осушила его залпом. Но ком в горле не исчез, а щёки пылали, словно в лихорадке. Я на секунду закрыла глаза, и тут же рядом возник муж.

- Саша! -