— Как прошла регистрация? Тетя в костюме, торжественная речь, роспись в книге, все за полчаса? Мне очень нравится слово «брачующиеся». Интересно, кто его придумал? И как тогда называть пары, которые пришли разводиться?

— Бракоделы, — хихикнула я. — Коля и Рита не хотели марш Мендельсона и тетю с фальшивой улыбкой. Они попросили провести мероприятие тихо, без помпы, просто в кабинете. И в ресторан пригласили лишь самых близких. Он находится в Полянкине, твое приглашение — у меня.

— Отличные новости! — обрадовалась Горти. — Там гениальный шеф! Очень вкусное место! Нарядимся по полной программе, повеселимся…

Продолжая болтать, мы добрались до нужного поселка и нашли дом Татьяны. Я нажала на кнопку домофона.

— Открываю! — произнес веселый голос.

Калитка распахнулась, мы пошагали по дороге к дому, и тут из особняка вылетела стая собак и котов. За ними бежала худенькая школьница, крича:

— Не бойтесь, никто не кусается! Ребята просто хотят посмотреть, кто приехал!

— У нас тоже собаки и коты, — ответила Горти. — И вообще, следует людей опасаться, а не собачек с кошками.

Девочка подбежала к нам, и стало понятно, что школу она давно окончила.

— Здрассти, — начала беседу женщина, которую я приняла за подростка. — Меня зовут Татьяна. А вы Евлампия и Гортензия? Из детективного агентства?

— Да, — одновременно ответили мы.

— Надо же, — рассмеялась хозяйка. — Всегда думала, что детективы — здоровенные мужики с сердитым видом. Справа у них висит пистолет, слева — автомат.

— А на шее граната на шнурке, — хихикнула я.

Мы вошли в дом, сели в уютной столовой и получили по чашке хорошо заваренного чая. Хозяйка открыла коробку дорогих конфет. Повисла пауза. Я нарушила ее первой.

— Татьяна Сергеевна, вы дружили с Аленой Петровной Кузнецовой?

— Мы с ней ходили в одну школу… Зовите меня просто Таней.

— Танечка, — начала Горти, — нам сказали, что вы с Кузнецовой учились в одном классе.

— Да, — подтвердила хозяйка дома. — И, предвидя ваш следующий вопрос, сразу скажу: мои родители не радовались нашей дружбе.

— Они конфликтовали с семьей Алены? — поинтересовалась я.

— Что вы! Мои мама и папа никогда не опускались до выяснения отношений с кем-либо. Более того, они всегда помогали Петру, когда от него супруга убежала и дочку бросила.

— Мать кинула Алену?

— Да… Вообще-то, я женщину почти не знала. Кузнецовы — не из коренных кобылятинцев. Они дом купили, приехали с ребенком. Сама я тогда совсем мелкая была, не помню ничего про их появление. Нам с Аленкой тогда, наверное, года по два, может, по три было, не могу точно сказать. Мы не сразу подружились, только перед первым классом. Кузнецова — тихая-тихая, молчаливая, терпеливая, внешне не особо красивая. Волос много, с мелкими завитками. Глаза карие, губы пухлые. Сейчас гель для такого эффекта вкалывают, а у нее свои такие. Вот и начали ее дразнить цыганкой-оборванкой. Но быстро перестали. Неинтересно было.

— Наверное, все обидчики в глаз от девочки получали, — усмехнулась Гортензия.

— Нет, она никогда не дралась, просто смотрела молча. Поглядит исподлобья, ни слова не произнесет. Но после этого беда приключалась. Один раз Матвей, муж тети Лены, тоже решил ее цыганкой назвать. Чего с дурака взять? Но Аленка на него зыркнула и ушла, как всегда, ничего не сказав. Через час у Матвея сердце заболело, «Скорую» вызвали. Увезли мужика в больницу с инфарктом. А тетя Лена давай на всю улицу орать: «Отстаньте от Аленки, не трожьте ее, глаз у девки особый! Юрка, сын Надьки, ее обозвал — у родителей курятник сгорел! Верка Семенова над Аленой потешалась — бабка ее в тот же день упала, ногу сломала! Теперь мой дурак с инфарктом!» После такого выступления тети Лены девочку больше никто не обзывал… А мать ее давно удрала в неизвестном направлении. Бросила и ребенка, и супруга, и все хозяйство.

— Не знаете, что побудило женщину поступить таким образом? — спросила Горти.

— Небось, нищета ей обрыдла, — развела руками Татьяна. — Мы жили хорошо — дом был крепкий, мама с папой достойно зарабатывали. И Раиса Олеговна, бабушка наша, с нами жила. Она такая традиционная крестьянка — на зиму запасов три погреба. И о живности бабуся не забывала. У коровы сена до неба, куры и кролики в тепле, ну и, конечно, пироги на столе. Мы никогда не бедствовали. Алкоголь даже не нюхали. Про то, чтобы закурить, и не думали — бабуля бы сигарету с губой оторвала. А у Кузнецовых наоборот. Декабрь настал — им есть нечего. Дядя Петя, отец Аленки, к моим родителям придет, на терраске встанет, шапку в руках мнет, ноет: «Одолжите, Христа ради, денег! Дочка голодная плачет!» Мама моя его сначала жалела, деньги давала, потом поняла, что Петр их на очередное ведро с колесами потратит, малышка ничего не получит.

— Ведро с колесами? — переспросила я. — Мужчина покупал старые машины? Чинил их и продавал?

— Если бы, — поморщилась Татьяна. — Он был изобретателем. Вбил себе в голову, что создаст великую вещь — самоходную бадью. Она сама будет к колодцу ездить, воду зачерпывать и домой возвращаться.

— Интересно, каким образом она подобное проделает? — поинтересовалась Горти.

Таня махнула рукой.

— Бред сивой кобылы! В избе на стене должна висеть коробка с кнопками, нажимаешь на одну — ведерко во дворе оживает и к колодцу несется. Там оно, без помощи человека, к цепи присоединяется, вниз едет, с водой поднимается и в избу назад спешит.

— Коробочка… — повторила Горти. — Похоже, это что-то типа пульта. Да только интернет не так давно появился. Может, Петр его раньше всех изобрел?

— Уж он с этим идиотским проектом как дурень с писаной торбой носился, все деньги в свое дурацкое изобретение вкладывал. А где толк? Дочка его вечно чужие вещи донашивала. Но гордая была! Бабуля моя позовет ее: «Аленушка, заходи, пообедаешь с нами!» Школьница вежливо в ответ: «Спасибо, тетя Рая, я сыта». А сама бледная, на ветру качается, но никогда не признается, что от голода еле стоит… У нас в школе на уроках труда мальчики табуретки сколачивали, девочки шили. У Аленки лучше всех получалось. Я после восьмого класса поступила в училище, звала подругу с собой, говорила: «Хорошая портниха никогда без заработка не останется. Зачем тебе десятилетка?» Она уперлась: «Получу аттестат с медалью, отправлюсь в столицу, поступлю во ВГИК, стану известной актрисой». Золотая медаль ей, конечно, не досталась, их на каждую школу ограниченное количество выдавали. Директриса велела училке математики Алене в году четверку поставить, а та и рада была стараться. Медаль уплыла к дочке местной начальницы РОНО. Но Кузнецова все равно в Москву