Митч позвонил Райли Кейси в Лондон, не особо рассчитывая что-либо узнать, а просто поинтересоваться: «Где же эти чертовы деньги от американцев?» Неудивительно, что Райли не имел ни малейшего представления о том, что замышляют американцы.

В десять ноль четыре пришел перевод из банка в Мехико. Поступил последний взнос в размере пятнадцати миллионов долларов, и теперь встал вопрос, что делать дальше. Соломон Фрик вышел в другой кабинет, чтобы сообщить своему клиенту хорошую новость. Митч позвонил Эбби с той же целью.

* * *

К трем сорока пяти Эбби приготовилась к отъезду. Она провела здесь всего две ночи, но казалось, что гораздо дольше. Она чувствовала себя пленницей отеля, каким бы милым он ни был: если боишься выйти на улицу и знаешь, что за тобой следят, время тянется мучительно долго.

В четыре часа дня она вышла в холл и улыбнулась Хасану. Хотя вокруг никого не было, он все равно спросил шепотом:

– Как дела?

– Ничего не изменилось. У нас семьдесят пять миллионов.

Он нахмурился, потому что так требовалось.

– Ладно. Мы их берем.

– Сначала я увижу Джованну.

– Чтобы ее увидеть, придется покинуть отель.

– Я не буду этого делать.

– Тогда у нас проблема. Привозить ее сюда слишком рискованно.

– Почему?

– Вам нельзя доверять, миссис Макдир. Мы подозреваем, что у вас есть друзья поблизости. Это правда?

Эбби слишком растерялась, чтобы быстро и убедительно солгать, и тем самым себя выдала.

– Ну… нет, я не знаю, о чем вы.

Хасан улыбнулся и достал телефон – еще один «Джекл», положил перед ней и спросил:

– Знаете этого человека?

Снимок Кори у парадного входа в отель. Даже в солнцезащитных очках и кепке он был вполне узнаваем. Отличная работа, Кори!

Эбби покачала головой.

– Нет.

Хасан с неприятной улыбкой убрал телефон обратно в карман и оглядел пустой вестибюль.

– Его зовут Кори Галлант, он работает в службе безопасности юридической фирмы «Скалли энд Першинг», – тихо сказал он. – Уверен, вы с ним хорошо знакомы. Он здесь, в городе, как минимум с двумя местными агентами, которым, по его мнению, можно доверять. Итак, миссис Макдир, мы не настолько глупы, чтобы приводить нашу подопечную сюда, в отель. Вам тоже нельзя доверять. Вся операция – на грани сокрушительного краха! Жизнь Джованны в опасности. Прямо сейчас ей в голову направлен пистолет!

Несмотря на смятение, Эбби пыталась мыслить здраво.

– Слушайте, мне велели приехать одной, и я приехала. Я не имею никакого отношения к появлению этого парня и никогда не видела местных агентов! Вы знаете, что я приехала сюда одна, потому что за мной следили. Я сделала абсолютно все, о чем меня просили!

– Если хотите ее увидеть, вы должны со мной прогуляться.

Среди множества мыслей, посетивших Эбби в этот момент, наиболее яркой была следующая: «К такому я не готова. Понятия не имею, что делать дальше!»

– Из отеля не выйду! – выпалила она.

– Как угодно, миссис Макдир. Ваш отказ ставит под угрозу жизнь Джованны. Я предлагаю отвести вас к ней.

– Где она?

– Недалеко. В хорошую погоду приятно прогуляться.

– Я не чувствую себя в безопасности!

– А как, по-вашему, чувствует себя Джованна?

С приставленным к голове пистолетом? Времени на раздумья и переговоры не было. Эбби решилась.

– Ладно, я пойду – пешком, в машину не сяду!

– Я и не предлагал.

Они вышли через парадный вход на оживленный тротуар. Отель находился в центре, недалеко от Медины – сердца Марракеша, самой старой части города, окруженной крепостной стеной. Сквозь большие солнцезащитные очки Эбби пыталась всматриваться в каждое лицо и отслеживать каждое движение, но вскоре ее захлестнула толпа. На нее смотрели косо из-за одежды – женщина в джинсах и кроссовках, с громоздкой дизайнерской сумкой через плечо, притягивала взгляды, хотя вокруг бродили и другие туристы, в основном с Запада. Эбби молилась, чтобы Кори с помощниками был неподалеку, хотя и тревожилась, ведь Хасан его вычислил.

По пути Хасан молчал. Она прошла вслед за ним через древний каменный вход и попала в Медину – невероятный лабиринт узких мощеных улочек, по которым сновали пешеходы и тележки, запряженные осликами. Попадались мотороллеры, но ни одного автомобиля. Они плыли по волнам людского потока мимо бесконечных рядов лавок, торгующих всем, что только можно себе представить. Хасан направлялся в самую глубь квартала, вроде бы не особенно торопясь. Эбби несколько раз оглянулась, пытаясь наметить хоть какой-нибудь ориентир, чтобы отыскать дорогу назад, но тщетно.

Медина создавалась веками, и ее рынок, который местные называют сук, разбегался во все стороны. Они шли мимо прилавков со специями, яйцами, текстилем, травами, кожей, коврами, керамикой, ювелирными изделиями, металлами, рыбой, птицей и животными – одни были мертвы и готовы к употреблению, другие живы и искали новый дом. В большой грязной клетке визжала стая обезьян-ревунов, – никто не обращал на них внимания, словно бы и не слышал. Все громко разговаривали на дюжине языков, многие срывались на крик, торгуясь насчет цены, количества и качества. Раздавались отдельные слова на английском, иногда на итальянском, однако большую часть слов было не разобрать. Некоторые торговцы рявкали на покупателей, и те не оставались в долгу.

Пробираясь сквозь толпу, Хасан крикнул через плечо:

– Следите за сумкой! Карманники здесь лютуют.

На открытой площади они осторожно прошли мимо ряда заклинателей змей с флейтами и кобрами в пестрых корзинках. Эбби со спутником остановились, чтобы полюбоваться на акробатов и танцоров-трансвеститов. Юноши боксировали в тяжелых кожаных перчатках. Уличные фокусники пытались привлечь зрителей для следующего представления. Музыканты играли на лютнях и сантирах. Тут дантист вырывал зубы, там – фотограф уговаривал туристов сделать снимок с красивой молодой моделью. Повсюду клянчили нищие, и, похоже, их дела обстояли совсем неплохо.

Безнадежно заблудившись в глубинах базара, Эбби спросила, пытаясь перекричать шум:

– Куда именно мы идем?

Хасан промолчал. В толпе Эбби не чувствовала себя совсем уж беззащитной, но ситуация вскоре изменилась: они свернули на узкую улочку с приземистыми обшарпанными зданиями, выложенными булыжником, где с одной стороны торговали специями,