Она протянула к нам руки, и я почувствовала гордость от того, что оказалась среди этих конкурсанток. Джемма с твердой внешней оболочкой, за которой скрывается глубокая любовь к своей семье, Саммер со стремлением помочь каждому нуждающемуся ребенку в мире… Некоторые из участниц могли быть глупыми, подлыми или смешными, но большинство из них были просто женщинами с неуверенностью и слабостями, сильными сторонами и мечтами.

Далее тетя ДиДи перешла к показу видео, состоящего из событий прошедшей недели, смонтированных вместе. Мы стояли за кулисами, в тени, и те, кто должны были первыми выйти на сцену для демонстрации талантов, приготовились. Пока мы ждали, я смотрела на огромном экране, как мы делали глупые головные уборы, общались за утренним чаем и репетировали в палатках. Кадры мелькали на экране, удобно обходя темную сторону последних нескольких дней: убийство и отравление, пропавшую корону и обнаруженный труп.

– А теперь пришло время для нашего первого выступления сегодняшнего вечера. Я приглашаю на эту сцену… Саммер Патель!

На деревянную сцену выкатили гигантское пианино, и Саммер заняла место за клавишами из слоновой кости. На ее лице царила спокойная решимость. Она начала играть, и я узнала «I Hope You Dance» Ли Энн Уомак, песню, которую сочла бы безвкусицей, если бы не тот факт, что она была одной из любимых у мамы. Саммер играла очень проникновенно, лирично, ее пальцы скользили по клавишам, а я не могла оторваться от края бархатного занавеса, в который уставилась с первых звуков. Слова отзывались во мне, это материнское желание для своего ребенка… Я почувствовала руку на своем плече и уловила облачко духов тети ДиДи.

– Я тоже по ней скучаю, – тихо сказала она, напомнив мне о еще одной нашей общности. Тетя ДиДи протянула мне салфетку, которую достала из своего декольте, и я промокнула глаза.

Еще несколько выступлений пролетели быстро. Участницы танцевали, показывали пантомиму, играли на разных инструментах. Я присела на край стула, ожидая своей очереди продемонстрировать талант, и изучала судей. Мисс 1962 года выглядела уставшей, Савилла сидела с прямой спиной, очень серьезно относясь к своим новым обязанностям, а Кэти Гилман сияла и улыбалась.

Спустя сорок пять минут после начала Джемма вышла на сцену и начала петь и танцевать под песню Rent «No Day But Today», и у меня перехватило дыхание. Джемма, студентка юрфака, ставшая баристой, которая хотела поставить бродвейское шоу о своем брате, была невероятной исполнительницей с магнетической способностью держаться на сцене. Впрочем, должна признать, что в этой песне не настолько звучала душа, как в той, которую она пела в туннеле, чтобы справиться со страхом. Тем не менее ее талант был поразительным. Я вовремя напомнила себе, что талантливых женщин здесь множество – и я как раз была следующей в очереди выступать.

Я тихо подошла к тому месту, где Лэйси оставила для меня седло, подставку и щетку. Затем я выскользнула из каблуков и надела ботинки, схватила свои инструменты и прижала к бедру. Я поставила их у края занавеса, чтобы вытащить принадлежности на сцену и потом, когда закончу, как можно быстрее уйти.

Казалось, Джемма за считаные секунды завершила песню под аплодисменты и дважды поклонилась, прежде чем поспешить со сцены.

– Удачи, ковбойша, – сказала она с игривой улыбкой.

Я схватила свои принадлежности и поставила одну ногу перед другой, пока не оказалась под ярким светом.

– Всем добрый день. Меня зовут Дакота Грин, – сказала я, пытаясь не жмуриться от луча прожектора. Нервы шалили. Вот бы сейчас заарканить теленка или даже оседлать вздыбленного мустанга! Что угодно, чтобы отвлечь внимание от себя на какое-нибудь величественное животное.

Я все-таки на секунду зажмурилась, и из зала раздалось несколько улюлюканий.

– Мне нравятся твои сапоги! – крикнула женщина сзади.

Уголок моего рта приподнялся в улыбке. Не было причин нервничать. У меня было три минуты, чтобы показать судьям, что я знаю что-то ценное, эксклюзивное, и, черт возьми, именно это я и собиралась сделать.

– Сегодня вечером я покажу, как правильно чистить и закреплять кожаное седло, – сказала я, сосредоточившись на судьях, сидевших на возвышении: именно они сейчас были важны для меня.

– Первое, что нужно сделать, – как следует все подготовить, чтобы мыло и вода не попали на те части седла, которые могут легко заржаветь.

Я начала демонстрацию, методично, но быстро, и хотя поначалу зрители, казалось, были сбиты с толку тем, что это за странный талант, через несколько секунд я почувствовала, что некоторые из них наклонились вперед, действительно заинтересовавшись. Оператор развернулся, чтобы сделать крупный план моих рук, и в комнате воцарилась тишина. Я отстегнула и сняла седло, приговаривая так, как каждый вечер делала, общаясь с Беллой, притворяясь, что укладываю ее спать на ночь.

– Лошади были впервые одомашнены в месте, которое сейчас известно как юг России, но задолго до этого они произошли от существа, известного как эогиппус[35]. Считается, что это произошло пятьдесят миллионов лет назад. Но, пожалуйста, никогда не называйте лошадей этим именем, потому что его трудно произнести и они находят его оскорбительным. О, и никогда, никогда не называйте их мистером Эдом. Они очень чувствительно относятся к своему изображению в Золотой век телевидения.

Из толпы раздалось несколько смешков, и я была рада, что люди следят за мной, по крайней мере некоторые.

– Еще один забавный факт, о котором я редко рассказываю своим друзьям-лошадям, заключается в том, что их мозг на самом деле меньше пространства, занимаемого их зубами.

Я широко улыбнулась, показав все зубы, и еще несколько человек рассмеялись.

– Студенты, которые приходят в конюшню, часто спрашивают про лошадей, мальчик это или девочка. Когда этот вопрос задают совсем маленькие детишки, не хочется указывать на то, что у коней огромные… или крошечные… ну, вы меня поняли… Поэтому вместо этого мы считаем их зубы. У мальчиков их сорок, а у девочек всего тридцать шесть. И знаете, я каждый раз думаю: как же это круто. В нашей Вирджинии нечасто удается встретить парня с хоть одним настоящим зубом.

Смех усилился.

– А еще я очень завидую тому, что лошади могут спать и лежа, и стоя. Было бы намного легче жить, если бы я могла просто переключить себя в коматозное состояние, стоя в очереди на стрельбище. Потому что именно туда парни, у которых всего несколько зубов, обычно зовут тебя на первое свидание. – Я сделала паузу. – После этого, если у него еще останутся коренные зубы, можно взять по бургеру.

Пока я протирала металлические детали мокрым полотенцем и продолжала разговор, который обычно приберегала только для Беллы, в свете