В семь в столовую в поисках кофе заглянула Эбби. Мисс Эмма приготовила им сырный омлет, и они поели. Никто не знал, что принесет следующий день, строить планы было сложно, но необходимо. Через полчаса Митч собирался вылететь в Нью-Йорк, затем в Рим. Эбби отправится в город в воскресенье утром и ровно в полдень будет сидеть и смотреть на проклятый «Джекл» в ожидании звонка от Нуры и главного вопроса: «Собрали деньги?» И она ответит: «Да. Что дальше?»

Митч принял душ, переоделся и заглянул к мальчикам. Ему хотелось их разбудить и потискать, потом выйти на лужайку и поиграть с детьми в бейсбол. Увы, игры придется отложить.

В аэропорту Айлсборо его ждал самолет «Кинг-Эйр».

* * *

«Ланнак» предъявила Республике Ливия претензии по неоплаченным счетам на сумму четыреста десять миллионов долларов плюс проценты по непогашенной задолженности в размере пятидесяти двух миллионов. После убийств и похищений Митч добавил еще пятьдесят миллионов долларов в качестве дополнительного ущерба. Сумму он выбрал произвольно, она относилась к «мягким» затратам. Проценты также подлежали обсуждению, поскольку накапливались ежедневно. Из первоначальной суммы иска, четыреста десяти миллионов долларов, примерно половина включала в себя суммы, которые обсуждению не подлежали, по крайней мере по мнению Митча. К ним относились «жесткие» затраты на оплату труда, материалов, цемента, стали, оборудования, транспорта, услуг специалистов и так далее. Это были расходы, заложенные в проект с первого дня, и ответственность за них полагалась независимо от того, сколько «Ланнак» и ливийцы препирались по поводу порядка внесенных изменений и недостатков проекта.

За долгие часы, проведенные в самолетах, Митч со Стивеном просмотрели все счета-фактуры и табели учета рабочего времени. Они составили четырехстраничную сводку неоспоримых расходов, которые «Ланнак» оплатил, и забавы ради озаглавили ее «Досье ВМКН84» – Великий мост Каддафи в никуда. На бейсбольной футболке Кларка стоял номер восемь, у Картера – номер четыре.

В переговорной, пока Стивен раздавал Джеку, Кори и Дариану экземпляры текущей версии искового заявления, Митч стоял у окна. Два помощника юриста сидели в коридоре за закрытой дверью и ждали указаний. Великолепное субботнее утро в конце мая, одиннадцать сорок пять.

– Все цифры выверены, – пояснил Митч. – Нижняя строка на четвертой странице – итоговое число. Мы вправе утверждать, что неоплаченные счета составляют не менее ста семидесяти миллионов долларов, и это не подлежит сомнению. Само собой, мы считаем, что «Ланнак» полагается полмиллиарда, и я уверен, что смогу это доказать в Женеве, но уже в другой день.

– Значит, частичное урегулирование? – уточнил Джек.

– Именно. Мы предъявим это ливийцам сейчас, даже сегодня, потребуем оплаты. И дадим понять, что ускоренное урегулирование иска вполне может поспособствовать освобождению Джованны Сандрони.

Похоже, никого из присутствующих его слова особо не впечатлили. Джек отложил свою копию и потер глаза.

– Не понимаю! Мы просим ливийцев заплатить «Ланнак» сто семьдесят миллионов, чтобы мы могли заплатить выкуп?

– Нет. Мы просим ливийцев заплатить эту сумму, потому что они ее задолжали.

– Понятно. А как насчет «Ланнак»? Они вложат кучу денег по доброте душевной?

– Честно говоря, я не знаю, что они сделают, но свою лепту в фонд выкупа точно внесут.

– Кто еще собирается внести посильную лепту? – осведомился Дариан. – Хоть кто-нибудь вызвался? У нас десять миллионов, осталось девяносто, верно?

– Верно, – кивнул Митч и посмотрел на Джека.

Тот отвернулся. Ни Дариан, ни Кори не знали, что могущественная фирма «Скалли энд Першинг» отказалась от дальнейшего участия в сборе денег для выкупа.

Помолчав, Митч продолжил:

– Переменных много, Дариан. Мы продолжаем давить на дипломатические круги Рима и Лондона.

– С какой целью?

– Выжать деньги из правительств обеих стран, чтобы предотвратить убийство статусной заложницы. Как мы недавно узнали, в прошлом году британцы заплатили около десяти миллионов фунтов, чтобы вызволить медсестру из Афганистана. Формально это противоречит их законам, однако порой, ради спасения жизни… Мы попросили у британцев и итальянцев по двадцать пять миллионов фунтов, и обе просьбы сейчас на рассмотрении премьер-министров.

– А как же страховка? Еще двадцать пять, верно?

– Неверно! – отрезал Джек. – Страховая компания в выплате отказала. Подадим иск, но судебное разбирательство растянется на несколько лет. А у нас всего четыре дня!

– Откуда вы узнали про медсестру в Афганистане? – озадаченно спросил Кори.

– Из источников в Вашингтоне.

– Нельзя ли поподробнее?

– Если будет время. Первоочередная задача сейчас в другом.

Кори пристыженно отступил. Секретную информацию про медсестру полагалось узнать ему, а не адвокатам «Скалли».

– План в том, – сообщил Митч, – чтобы передать эти сведения Роберто в Рим и Райли в Лондон и затем усилить давление на оба ливийских посольства.

Джек покачал головой.

– Маловероятно, Митч.

– Конечно, шансы невелики, крайне маловероятны и все в таком духе. С этим ясно. У кого-нибудь есть идея получше?

Митч тут же пожалел о своем резком тоне. Как-никак, он обращается к управляющему партнеру, пусть тому и осталось недолго до пенсии.

– Прости, – сказал Джек, как настоящий друг. – Я в деле.

* * *

Совещание переместилось из переговорной компании «Скалли энд Першинг» в салон самолета «Гольфстрим-G450», ожидавшего в Тетерборо – аэропорту для частных самолетов в Нью-Джерси. Когда все взошли на борт (та же команда, за исключением помощников юристов), стюардесса приняла заказы на напитки и сообщила, что через семь часов они приземлятся в Риме, обед подадут после набора высоты. Телефоны и вайфай работали. В задней части салона стояли два дивана, на которых можно было вздремнуть.

* * *

Вскоре после семи вечера Роберто Маджи зашел в «Кафе-дей-Фиори» в районе Авентин на юго-западе Рима – живший за углом Диего Антонелли согласился встретиться за бокалом вина. У них с женой был запланирован совместный ужин, и он почти не скрывал недовольства тем, что его побеспокоили в субботу. Однако при всем своем негодовании Антонелли понимал всю серьезность момента. Правительство, которому он служит, вовлечено в события, которые не в состоянии контролировать. Оно вынуждено защищать итальянскую гражданку, удерживаемую в заложниках, и при этом не имеет права знать подробностей ни пленения, ни возможного освобождения. Вести переговоры – нельзя. Организовать спасательную операцию – нельзя. Контакт с похитителями поддерживают лишь американцы, и это особенно раздражает.

Они присели за маленький столик в углу и заказали по бокалу кьянти.