На кухне свекровь с упоением жарила блины, а Миша, стоя у раковины, жадно пил воду прямо из чайника.

- Доброе утро, - буркнула я, усаживаясь за стол, и уставилась на мужа.

- А ты чего в таком виде? - неодобрительно обернулась свекровь.

- Я у себя дома! - огрызнулась я, дёрнув плечом.

Да, на мне была короткая ночнушка на бретельках, но вовсе не вызывающая.

- Саш, не груби! - вступился Миша, ставя чайник на место.

- А ты, дорогой, пройди в спальню. Мне надо с тобой поговорить! - отрезала я и вышла из кухни.

Миша послушно поплёлся следом.

- В чём дело? - спросил он, плюхаясь в кресло и закидывая ногу на ногу.

- Ну что, как самочувствие? - язвительно поинтересовалась я. - Стало легче?

- Саш, не начинай! - закатил глаза Миша. - У меня была уважительная причина.

- Если после каждого потрясения надо напиваться до поросячьего визга, то нам давно пора спиться! - парировала я, заправляя одеяло. - Ты не забыл, что сегодня мы едем к Лере? Может, собирался поехать без меня?

- Нет, - помотал головой он. - Просто не хотел тебя будить, видел, что ты не спала.

От этих слов на душе потеплело. Всё-таки он обо мне заботится. …

- Тогда я одеваюсь, и поехали, - сказала я уже мягче, открывая шкаф.

- А завтрак?

- Если хочешь - иди поешь, - пожала я плечами, стягивая ночнушку. - Лично у меня перед этой встречей ничего в горло не лезет.

- Да мне тоже! - махнул рукой Миша. - Просто маму не хотел обижать, она же старалась.

- Ничего, Аня её уважит! - улыбнулась я. - Она обожает блины со сметаной.

- Ладно, собирайся. - Он поднялся и направился к двери. - Я жду в машине.

Сказать, что я волновалась, - значит, ничего не сказать. Меня трясло так, что я не могла усидеть на месте. Миша, мрачно уставившись на дорогу, уверенно крутил руль. Как пройдёт эта встреча? Вдруг совсем некстати вспомнились боль и обида, с которыми мой тогда ещё просто знакомый Миша рассказывал о жене. А вдруг… вдруг он всё ещё её любит? Вдруг он увидит её - и былое чувство вспыхнет с новой силой? «Нет! - мысленно одёрнула я себя. - Миша сейчас слишком на неё зол, о каких чувствах может идти речь?» Но это не принесло облегчения.

Когда машина, наконец, затормозила перед ухоженным домом с чистыми окнами, аккуратными балконами и почему-то ярко-розовой дверью, я вышла, еле переставляя ноги. Голову сжало, будто обручем, пальцы похолодели и беспомощно теребили ремешок сумки.

Мы вошли в чистый лифт и в гробовом молчании поднялись на шестой этаж. Миша позвонил в дверь. Тут же послышались шаги, в глазке метнулась тень - и наступила тишина.

- Лера, открывай! - Миша стукнул кулаком в дверь. - Я всё равно не уйду!

- Что тебе нужно? - донёсся из-за двери тоненький голос.

- С Андреем беда, - коротко бросил муж.

Тут же загрохотали замки, и на пороге возникла женщина.

Я с жадным любопытством её разглядывала. Как ни странно, ни у Миши, ни у Андрея не было ни одной её фотографии, так что я даже не представляла, как она выглядит.

Передо мной стояла миниатюрная блондинка. Лера едва доставала мне до плеча, но её фигура вызвала у меня откровенную зависть: стройные ноги, выглядывающие из-под чересчур короткого халатика, тонкая талия, высокая грудь. На кукольном личике - огромные голубые глаза, аккуратный нос и пухлые губы. Короткие волосы были безупречно уложены.

У меня в душе зашевелились сомнения. Лера выглядела так по-ангельски, что просто не верилось во все те ужасы, о которых рассказывал Миша. Казалось, такая женщина должна печь пироги и обожать свою семью.

- Что с ним? - спросила Лера, не отрывая взгляда от Миши.

- Мы так и будем разговаривать на лестнице? - ядовито усмехнулся он.

- Проходите, - нехотя посторонилась она.

Мы вошли в уютную, кокетливо обставленную прихожую. Здесь пахло чем-то приторно-сладким, словно от дешёвого освежителя воздуха. Лера прижалась к стене, спрятав руки за спину.

- Ну что ж, дорогая, - сладко начал Миша, опираясь рукой о стену над ней, - расскажи-ка мне, кто отец Андрея?

Я никогда не видела, чтобы человек бледнел так стремительно. Сначала побелел лоб, потом нос и лишь потом - щёки. И без того огромные глаза Леры расширились от ужаса.

- О чём ты? - выдохнула она. - Конечно, ты.

- Не стоит врать, - нахмурился Миша. - Я всё знаю.

- Откуда? - едва слышно прошептала Лера.

Миша не отвечал, продолжая нависать над ней. Подумав, что молчание затянулось, я вмешалась:

- У Андрея лейкемия. Ему срочно нужна операция.

- Что? - Задыхаясь, Валерия перевела на меня взгляд, словно только сейчас заметила моё присутствие. - Андрей болен?

- И такое бывает! - хмыкнул Миша, отстраняясь. - Представляешь, дети иногда болеют. И очень серьёзно.

- Я не знала! - воскликнула Лера, прикусив губу.

- Меня это не удивляет, - усмехнулся он. - Удивительнее было бы обратное.

- Я могу чем-то помочь? - заволновалась она.

- Можешь, - кивнул Миша. - Но для начала скажи, кто отец Андрея.

- Давайте пройдём на кухню, - обречённо вздохнула Лера и толкнула бежевую дверь.

Подойдя к плите, она поставила чайник. Мы в гробовом молчании ждали, пока он закипит. Разлив чай по чашкам, она наконец села за стол, закрыла лицо руками с аккуратным маникюром и тихо выдохнула:

- Прости меня, Миша. Я не должна была так с тобой поступать. Теперь я о многом жалею.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями.

- Вскоре после свадьбы я встретила другого и влюбилась. Это было как наваждение. А когда узнала, что беременна, то растерялась. Я не могла точно сказать, кто отец. После родов я дала денег врачу, чтобы он сделал анализ… Он показал, что ты - не родной отец Андрея.

Лера отняла руки от лица и принялась вертеть в пальцах чашку.

- Я стала названивать Роме, но он накричал на меня, велел не звонить и отключил телефон. Вот тогда я испугалась по-настоящему. Я была уверена: если ты узнаешь правду, то не простишь. Шли годы, Рома не появлялся, и я его почти забыла. А тебя… тебя уже не любила. Да, у меня были романы на стороне, но всё это было ерундой. А потом…

Лера глотнула горячего чаю, поперхнулась и закашлялась.

Миша молча встал и похлопал её по спине.

- Спасибо, - буркнула она, смахивая слёзы.

- Дальше, - мрачно приказал Миша, уставившись в узор на скатерти.

- Помнишь тот день, когда я оставила больного Андрея одного? Знаю, помнишь… Мне позвонил Рома, и я, забыв обо всём, бросилась к нему. Чувства вспыхнули с новой силой. Мы выпивали у него дома и… ну, ты понимаешь. Тогда я и решилась на развод. Но он уговаривал не спешить, и я терпела ещё полтора месяца. Честно, я не собиралась бороться за сына - понимала, что я плохая мать, и с тобой ему будет лучше. А Роме, казалось, было всё равно, что у него есть сын. - Она горько усмехнулась.

Идиллия длилась всего полгода. Потом Ромка начал гулять, пить, иногда поднимал на меня руку. По вечерам я вспоминала тебя и безумно жалела о своём поступке.

У меня внутри всё оборвалось. Лера только что почти призналась в любви моему мужу! МОЕМУ мужу! А вдруг он тоже что-то чувствует? Что, если его сердце дрогнет и он захочет вернуться к ней?

- Миш, я всё про вас знала! - всхлипнула Лера. Следила за вашей жизнью. Знала, что вы поселились у твоей матери, что сдаёшь нашу квартиру, что Андрей перешёл в новую школу. A потом… - голос её дрогнул, - а потом узнала, что ты женишься. Мне сказали, что ты посадил мужа этой женщины в тюрьму, чтобы быть с ней.

- Это бред! - не выдержала я. - Что за чушь!

- Сплетни - великая сила, - усмехнулся Миша, всё так же не глядя на неё.

Лера, не обращая внимания на наши реплики, продолжала:

- Я узнала, что ты удочерил дочь своей новой жены. И тогда я решила порвать с прошлым. Это была последняя весть о вас. Но я очень жалею, что всё так вышло… Я повзрослела, Миша. Если бы можно было вернуть время назад, я бы никогда так не поступила.