– Он же лисий колдун. Если попросишь его помолиться, в тебя самого дух лисы вселится.

– Нет же, этот отшельник не такой. Говорят, даже сумасшедших вылечивает, если помолится разок.

Тетка услышала, о чем крепко спорят сыновья, рассказала об отшельнике родителям Осэки – и Ясукэ с женой, для которых что ни день, то замешательство и огорчение, очень обрадовались. Однако подумали, что дочь наверняка не захочет идти вместе с ними, поэтому решили сперва отправиться к отшельнику вдвоем и послушать его мнение.

Было начало июня второго года эпохи Каэй, раннее утро пасмурного дня сезона дождей.

Дом отшельника находился в переулке у храма бога Годзё, с фасада был совсем небольшим, зато очень длинным в глубину, и в дождливый день внутри казался совершенно темным. Что это за бог, родители Осэки не знали. В дальней комнате, где ему поклонялись, горели две свечи. Отшельник оказался стариком на вид больше шестидесяти лет, он подробно расспросил супругов о дочери и какое‑то время размышлял с закрытыми глазами.

– Бояться собственной тени… Это странно. Как бы то ни было, дам вам свечу. Возьмите и ступайте домой.

Он вытащил ярко пламенеющую перед божеством свечу и сказал, что нынче в полночь нужно зажечь ее, а затем посмотреть на тень дочери на стене или сёдзи. Если Осэки одержима каким‑то злым духом, его очертания наглядно проступят на стене, пусть даже самого духа воочию не увидеть. Если в девушку вселилась лисица, наверняка появится лисья тень. Если демон – покажется демон.

– Удостоверьтесь собственными глазами и расскажите мне, а я уж придумаю что‑нибудь подходящее. – Старик положил свечу в маленькую коробку из некрашеного дерева, прочитал над ней нараспев какую‑то молитву и почтительно передал Ясукэ.

– Большое вам спасибо. – Супруги благоговейно приняли свечу и вернулись домой.

В сумерках дождь усилился, время от времени слышались раскаты грома. Тем вечером и шум дождя, и грохот грома почему‑то казались Ясукэ и его жене несказанно зловещими.

Родители Осэки решили, что незачем раньше времени беспокоить дочку, и ни слова ей не сказали. Повинуясь привычному распорядку, лавку закрыли в десять часов и легли спать. Осэки ночевала на втором этаже в комнате на три татами. Дожидаясь поздней ночи, супруги с тайным намерением притворились спящими. И вот колокол пробил двенадцатый час. По этому знаку супруги украдкой поднялись по лестнице. Ясукэ нес свечу.

Отворив раздвижные перегородки в комнате на три татами и заглянув внутрь, они увидели Осэки мирно спящей – похоже, утомилась за день. Оёсэ тихонько растолкала дочь, и когда барышня в полусне села в постели, на противоположной серой стене отразилась ее черная тень. Тень слабо качнулась – рука отца, державшая свечу, немного дрожала.

Когда супруги со страхом уставились на стену, то увидели лишь тень собственной дочери. Не показались ни заостренная пасть лисы, ни угловатые очертания демона.

4

Поначалу они успокоились и облегченно вздохнули. Недоуменно вертящую головой дочку вновь уложили спать и потихоньку спустились со второго этажа.

На следующий день Ясукэ снова отправился в Ситаю к отшельнику, и старик вновь призадумался.

– Если так, то даже мои молитвы не помогут.

Получив отказ, Ясукэ совсем растерялся.

– И все же, не могли бы вы помолиться? – огорченно попросил он.

– Очень жаль, но моей силы недостаточно. Однако, раз вы дали себе труд и снова пришли ко мне, будет лучше еще раз убедиться. – С этими словами старик вновь передал Ясукэ свечу.

– Нынешним вечером свечу не зажигайте. От сегодняшнего числа отсчитайте сто дней и ровно в полночь зажгите снова. Не забудьте.

«Уж больно долго получается, если ждать сто дней», – подумал Ясукэ, но перечить отшельнику духа не хватило. Как было велено, он взял свечу и отправился домой.

Само собой, что свадьбу Осэки решили отложить. Ёдзиро в душе сильно негодовал, мол, нашли кому доверять, какому‑то отшельнику, но под давлением домашних ему оставалось только смириться.

«Пока еще лето, хорошо бы поехать куда‑нибудь к водопаду», – подумалось Ёдзиро. Юноша затеял уговорить хозяев «Оомия» и взять Осэки с собой к водопаду в Одзи или Мэгуро, но ладно родители – сама барышня твердо отказывалась выйти из дома, и из затеи Ёдзиро так ничего и не вышло.

То лето выдалось особенно жарким, от зноя Осэки таяла, будто свечка. Худоба ее резко бросалась в глаза. Барышня проводила дни, затворившись во внутренней комнате, не видя солнечного света, и недостаток движения, а потом потеря аппетита еще больше ее истощили – она стала похожа на живой призрак. Люди, которые не знали, в чем дело, шептались, мол, чахоткой больна.

Тем временем лето миновало, наступил сентябрь, что по старому лунному календарю означало конец осени. Сотый день, о котором говорил аскет, выпадал на двенадцатое сентября.

Не то чтобы об этом заранее не знали. Когда отшельник научил, что делать, Ясукэ с женой сразу подсчитали дни и поняли, что заветное число наступит накануне тринадцатой ночи. Впервые Осэки наступили на тень в прошлом году перед тринадцатой ночью, и то, что в назначенный день исполняется ровно год с того события, омрачало сердца родителей. Опасаясь, что на сей раз пламя свечи отразит что‑нибудь страшное, супруги очень тревожились, но в то же время их снедало любопытство: действительно ли они увидят что‑то особенное? С нетерпением ждали они, когда наступит условленный день.

Наконец настало двенадцатое сентября. Ночью луна светила так же ярко, как и год назад…

На следующий день тринадцатого числа небо тоже с утра было ясным. Чуть раньше полудня произошло слабое землетрясение. В два часа тетка из «Ооноя» оказалась по соседству и зашла в лавку «Оомия». Окликнули Осэки, барышня вышла из дальней комнаты и поприветствовала гостью. Когда тетка уходила, Оёсэ проводила сестру за порог и на улице вполголоса прошептала:

– Прошлой ночью минуло сто дней‑то.

– И я о том же, зашла узнать, что да как, – тетка тоже понизила голос. – Что‑то изменилось?

– Да, сестра, – обернувшись, Оёсэ подошла ближе и зашептала: – Вчера, как только пробило полночь, мы потихоньку подошли к постели Осэки, еще полусонную приподняли с подушки, и когда муж поднес свечу… на стене отразилась тень скелета…

Голос Оёсэ задрожал. Тетка побледнела.

– Ох! Тень скелета… А тебе не привиделось?

– Это было так странно, что я рассмотрела хорошенько – точно тень скелета. Уж как я испугалась, и чем дальше, тем страшнее делалось.