У дверей больницы мы с Мишей оказались одновременно. Не проронив ни слова, ринулись по коридору к кабинету. Не стучась, ворвались внутрь.

Антон Семёнович сидел за столом, медленно водя ручкой по бумаге.

- Что случилось? - выдохнул запыхавшийся Миша.

- Секундочку! - Доктор поднял указательный палец. - Сейчас допишу и всё объясню!

- Может, наоборот? - не выдержала я. - Сначала объясните, а потом займётесь бумагами?

- Присядьте, пожалуйста, - кивнул он на стулья. - Две минуты, и я весь ваш.

Легко сказать - две минуты! Каждая секунда тянулась будто час.

Наконец врач захлопнул папку, аккуратно убрал её в сейф, положил ручку в стакан, задумчиво потёр переносицу и лишь тогда поднял на нас взгляд.

- Плохие новости, - вздохнул он.

Не знаю, как Мише, но мне стало дурно. В глазах потемнело, поплыли чёрные мушки. Потребовались все силы, чтобы не рухнуть в обморок.

- Химиотерапия не подействовала? - голос Миши был сдавленным, его пальцы впились в край стола.

- На какое-то время деление клеток остановилось. - Антон Семёнович потупил взгляд. - Но сейчас процесс возобновился с новой силой. Боюсь, без пересадки костного мозга нам не обойтись. Это единственный шанс спасти вашего сына.

Воздух внезапно исчез. Только что он был - и вот его нет. Я вскочила, судорожно рванув ворот платья, и бросилась к окну.

- Саша, что с тобой? - Миша кинулся ко мне.

Я не могла вымолвить ни слова, лишь бессильно махнула рукой, судорожно ловя ртом воздух. Антон Семёнович уже смачивал ватку нашатырём и подносил к моему носу. Я пыталась оттолкнуть его руку, но он был настойчив. И, о чудо, стало легче. Сознание прояснилось, в лёгкие рванул спасительный глоток воздуха. Я рухнула на кушетку и прислонилась к стене.

- Простите… - прошептала я.

- Да ничего, бывает!

Антон Семёнович присел рядом и наложил на мою руку манжету тонометра.

- Ох, дорогая! - покачал головой он, снимая стетоскоп. - Давление всего девяносто на пятьдесят! Принесите ей кофе, - кивнул он Мише, и тот пулей выскочил из кабинета.

Пока я пила обжигающий напиток, сжимая стаканчик обеими руками, Миша разговаривал с врачом.

- Что нам делать? - спросил он. - Кто может стать донором?

- Любой человек с подходящим генетическим материалом, - пояснил Антон Семёнович. - В идеале - близкий родственник. Но поиск неродственного донора может занять годы, а времени у нас в обрез. Сейчас мы применяем таргетную терапию - это специальные препараты, которые блокируют рост клеток и замедляют прогрессирование болезни. Но это временная мера. Обычно лучшими донорами становятся братья или сёстры - у них высокая вероятность полного совпадения. Но могут подойти и родители. У вас ведь есть дочь? Она могла бы стать донором для Андрея.

- Аня не родная сестра Андрею, - прозвучал мой голос.

Я отправила стаканчик в урну.

- Сводная? - не понял доктор.

- Нет, - покачал головой Миша. - Аня - дочь Саши.

А Саша Андрею не родная мать.

- Вот как! - врач вскинул брови. - Никогда бы не подумал! Вы так о нём заботитесь…

- Не в этом дело! - резко перебила я врача. - У Андрея нет ни братьев, ни сестёр. Что нам делать?

- Обследуем отца, - пожал плечами доктор. - Вполне вероятно, что ваш материал подойдёт. Если же нет… - Антон Семёнович запнулся. - Скажите, мать мальчика жива?

- Да, - кивнул Миша. - Нам её найти?

- Давайте не будем забегать вперёд! - Врач снял очки и принялся тщательно протирать стёкла. - Сначала возьмём анализы у вас, а там посмотрим.

- Хорошо, - тут же согласился Миша. - Когда начинаем?

- Прямо сейчас! - Антон Семёнович водрузил очки на нос, поднялся и жестом указал на дверь. - Проходите. А ваша супруга подождёт в коридоре.

Ждать пришлось долго. Я металась по больничному коридору, натыкаясь на спешащих мимо людей с усталыми лицами, выходила на улицу. Погода больше не радовала: солнце слепило и раздражало, а ветер, трепавший волосы, лишь злил. Вернувшись к кабинету, я наконец увидела Мишу.

- Ну что? - бросилась я к нему.

- Результаты будут послезавтра, - коротко ответил он. - Давай зайдём к Андрею.

- Я не пойду… - отступила я на шаг и, встретив его удивлённый взгляд, поспешила объяснить: - Боюсь, не сдержусь и расплачусь. У меня нет сил сейчас смотреть на него, делать вид, что всё в порядке, и улыбаться. Пойми же!

- Ладно, - неожиданно легко согласился муж. - Тогда иди домой.

- А ты? Разве на работу?

- Да, - бросил он и быстро зашагал прочь.

В квартире было душно. Из приоткрытого окна тянул слабый ветерок, едва колышущий занавеску. Я лежала на диване, прикрыв глаза ладонью, и пыталась отгородиться от всего мира. Свекровь, никогда не упускавшая случая сказать колкость, на этот раз, взглянув на моё лицо, промолчала. Лишь спустя время она заглянула в комнату и тихо произнесла:

- Я подожду Мишу.

- Как хотите, - буркнула я, отворачиваясь.

Нет уж, пусть Миша сам объясняется с матерью. Я уверена, она снова во всём обвинит меня. Конечно, ведь всегда нужен крайний. И кто же, как не я?

Как дожить до послезавтра? Где искать Леру, если Миша не подойдёт в качестве донора? Может, у неё есть другие дети? Времени прошло достаточно, она вполне могла родить. Хотя… Если она бросила Андрея, зачем ей ещё один ребёнок?

Анюта пару раз заглядывала в комнату, предлагала чай и бутерброды, но я лишь мотала головой. Боюсь, эти два дня я вообще не смогу смотреть на еду.

Когда пробило одиннадцать, дверь снова открылась, и на пороге возникла свекровь.

- Саша, что происходит? - спросила она. - Где Миша?

- На работе, - сухо ответила я, не поворачиваясь.

- В такое время?

- Так часто бывает. Вам ли не знать, как ваш сын погружён в работу.

- Вы поссорились?

- Нет.

- Но что-то же случилось! Почему ты лежишь, как подкошенная?

- Оставьте меня, пожалуйста, - попросила я и натянула подушку на голову.

- И не надейся! - отрезала свекровь. - Отвечай, что произошло?

К счастью, в прихожей хлопнула дверь - вернулся Миша. Отлично, пусть теперь она к нему пристаёт.

Её причитания я слушала минут двадцать. Валентина Петровна плакала и кричала, вопрошая, за что ей всё это. В какой-то момент мне даже стало её жаль. Испуганная Аня вбежала ко мне и прижалась, забравшись под одеяло. Я обняла дочь и погладила по волосам.

- Ничего, солнышко, мы справимся, - прошептала я, сглатывая ком в горле.

Я перераспределила занятия, набрала больше учеников и эти два дня работала не покладая рук. Это мало отвлекало, но всё же было лучше, чем сидеть дома в тяжёлых раздумьях. По ночам я совсем перестала спать, бродила по квартире, как неприкаянная тень. Я выпила две бутылки успокоительного, но оно будто уходило в песок, не принося ни малейшего облегчения.

Во вторник утром мы были в кабинете Антона Семёновича ровно в восемь. Врач молча сидел, барабаня пальцами по столу в ожидании результатов. Мы тоже молчали, сцепив под столешницей ледяные пальцы.

«Всё будет хорошо, всё будет хорошо…» - заклинала я себя мысленно.

Наконец в кабинет впорхнула медсестра и положила перед врачом несколько бланков. Антон Семёнович очень медленно изучал их. Я не выдержала:

- Ну что? Он подходит?

Доктор неожиданно закашлялся. Схватив бутылку с водой, он сделал несколько глотков и наконец посмотрел на нас.

- Ребята… - начал он неожиданно мягко. - Я не понимаю. То ли вы недоговариваете, то ли… то ли и сами не в курсе.

- В чём дело? - рявкнул Миша.

- Вы… не являетесь биологическим отцом Андрея, - выдавил Антон Семёнович, не отрывая взгляда от моего мужа.

Миша побелел так, будто из него выкачали всю кровь. Я испугалась, что он рухнет. Но через секунду на его щеках выступили багровые пятна, а глаза лихорадочно заблестели.

- Не может быть… - прохрипел он. - Это ошибка! Конечно, ошибка! Андрей - мой сын!