- Для этого ей придётся со мной встречаться! - не унималась я. - А я, кажется, ей противна.

- Прекрати! - повысил голос муж, и Аня заворочалась во сне. - Прекрати! - повторил он уже шёпотом. - Сказал - договорюсь, значит, договорюсь! Тема закрыта!

Остаток пути мы проехали молча. Припарковавшись у дома, Миша осторожно взял на руки спящую дочь, велел мне закрыть машину и направился к подъезду.

Я вывела Джека и присела рядом с ним, обняв за шею.

- Ну что ж ты, дружок, так плохо за Аней смотрел? - улыбнулась я, почесав ему за ухом.

Джек, словно понимая, тонко взвизгнул и лизнул мне ладонь.

- То-то же! - тихо рассмеялась я. - Как ты за ней уследишь? Она вся в меня - упрямая и своевольная!

Тяжко вздохнув, я закрыла машину, поднялась и пошла к подъезду. Джек неспешно плёлся следом, лениво помахивая хвостом.

Не знаю, что именно сказал Миша своей матери, но на следующее утро ровно в девять в дверь позвонили. Муж уже ушёл на работу, и я очень удивилась, увидев на пороге свекровь.

- Здравствуй, - царственно кивнула она, переступая порог и бросая сумку на ближайший стул.

- Здравствуйте… - растерянно ответила я. - Проходите, пожалуйста!

Валентина Петровна хмыкнула, подошла к зеркалу, поправила волосы и лишь затем проследовала в гостиную.

- Где Аня? - спросила она, устроившись на диване и изящно закинув ногу на ногу.

- Ещё спит, - ответила я, оставаясь в дверях.

- Пусть поспит.

Свекровь окинула комнату пристальным взглядом, явно выискивая пыль или беспорядок.

- Миша сказал, ты идёшь к Андрюше в больницу, а я должна присмотреть за Аней. Я согласилась. Надеюсь, ненадолго?

- Постараюсь управиться быстро! - воскликнула я и бросилась собираться.

Когда я уходила, Валентина Петровна, что-то напевая себе под нос, уже изучала содержимое кухонных шкафчиков. Я лишь покачала головой, но спорить не стала. Пусть ищет - скрывать нам нечего.

- Итак, Александра Леонидовна, - начал Антон Семёнович, перелистывая историю болезни Андрея, - химиотерапию мы будем проводить в три этапа. Это долгий процесс. Не буду утомлять вас терминами. Первый этап продлится месяц. При благоприятном исходе мы уничтожим около 99,9 % патологических клеток. Второй этап - два месяца, но в это время я уже смогу отпускать Андрея домой. Вам нужно будет только приезжать на процедуры. И наконец, поддерживающая химиотерапия в течение двух лет, чтобы полностью уничтожить оставшиеся раковые клетки.

- А это… поможет? - тихо спросила я, теребя ремешок сумки. Названные сроки пугали.

- Будем надеяться! - уклончиво ответил врач. - Главное - верить!

- А если нет? - забеспокоилась я. - Вы же говорили, что и облучение должно было помочь, но не помогло!

- У вашего сына острая форма лейкоза, она быстро прогрессирует, - вздохнул доктор, закрывая медицинскую карту. - Поэтому я не могу давать точных прогнозов. Но мы будем бороться. Если химиотерапия подействует, то в ближайшие дни после начала лечения рост и деление патологических клеток замедлится и остановится. Если же нет… тогда придётся рассматривать вариант пересадки костного мозга.

- Боже мой… - выдохнула я, закрывая лицо ладонями. - Надеюсь, до этого не дойдёт…

Антон Семёнович посмотрел на меня с сочувствием, но ничего не сказал.

Не успела я дойти до палаты Андрея, как телефон нарушил тишину весёлой мелодией. Поднеся аппарат к уху, я услышала взволнованный голос Миши:

- Я придумал, как поднять Андрею настроение! И в этом нам поможет Аня!

- Аня? - не поняла я. - Каким образом?

- Нужно рассказать ему о её вчерашней выходке! Объяснить, что она так отчаянно скучает, что ищет любые способы привлечь внимание! - он почти кричал в трубку. - Саш, ты же умница, справишься! Сгусти краски, скажи, что Аня нас не слушает и только он может с ней поговорить! Он должен почувствовать, что сестра без него пропадёт, понимаешь?

- Кажется, да… - протянула я. - Хорошо, Миш, я попробую!

Наша операция прошла блестяще. Андрей сильно разозлился на сестру, позвонил ей и потребовал, чтобы она приехала. Вечером, подробно проинструктировав дочь, мы привезли её в больницу. Анюта зашла в палату, а мы с Мишей замерли у двери, прислушиваясь.

- Ты что, совсем чокнулась? - спросил Андрей, едва сестра переступила порог.

- Я по тебе скучаю.,. - всхлипнула она. - Не хочу быть одна. Почему ты не выздоравливаешь?

- Потому! - пробурчал мальчик, но уже тише. - Чего ты, маленькая, что ли, не понимаешь? Я ведь могу… умереть.

- Не смей! - всплеснула руками Аня. - Как мы без тебя? А я? Я всегда мечтала о старшем брате, а ты меня бросаешь? Предатель!

- Я? - опешил Андрей. - Я предатель? Разве я виноват, что болею?

- Виноват, что не хочешь бороться! - залилась слезами Аня, и я не смогла разобрать - играет она или говорит искренне. - Запомни: если ты умрёшь, я всю жизнь буду считать тебя предателем!

С этими словами дочь выскочила из палаты, оставив брата в глубоком раздумье. Мы знали, на какое больное место давили. Андрей был сильно привязан к сестре, а из-за истории с матерью слово «предатель» стало для него самым страшным оскорблением. Теперь он был просто обязан сделать всё, чтобы его так не называли.

На следующее утро, глядя в окно на безоблачное лазурное небо, я подумала: «Отсчёт пошёл. Лечение началось. Нам нужно продержаться всего месяц».

Допускать мысль о том, что будет, если химиотерапия не поможет, я себе строго-настрого запретила.

Глава 10

Прошло две недели.

В тот день настроение у меня было прекрасное. Привычно оставив Аню со свекровью, я отправилась к ученику. Выйдя на улицу, подставила лицо ласковому солнцу и не смогла сдержать улыбки. Изнурительная жара наконец отступила, установилась моя любимая температура - около двадцати пяти градусов. Прямо сейчас так хотелось на пляж… Поплескаться в прохладной воде, позагорать. И ни о чём не думать!

Вот уже полмесяца Андрей проходит химиотерапию. Мы навещаем его каждый день и каждый раз спрашиваем врача о динамике. Антон Семёнович, суеверно качая головой, твердит, что делать выводы пока рано. Но одно нас неизменно радует - настроение сына. Он больше не говорит о смерти, а чаще улыбается. Наш план сработал, хотя я так боялась, что ничего не выйдет! Осталось продержаться ещё две недели - и, если всё сложится хорошо, Андрея разрешат забрать домой.

Тяжёлая мысль скользнула где-то на краю сознания, но я тут же отогнала её прочь. Нет, нельзя думать о плохом! Всё будет хорошо. Эти слова стали моим ежедневным заклинанием - для себя и для всех вокруг.

Аня присмирела. Она перестала огрызаться, терпеливо сносит общество ворчливой Валентины Петровны. У дочери появилась новая подруга, её зовут Оля. Они познакомились на прогулке с собаками. Анюте невероятно понравился йоркширский терьер Оли. Теперь она только и говорит, что об этой собаке, и упрашивает нас купить такую же. Честно говоря, я не разделяю восторга дочери по поводу этой породы, но всё же пообещала подумать над её просьбой.

Даже Миша за эти две недели перестал пропадать на службе сутками. Каждый вечер он с удивлением замечал, что количество вызовов поубавилось и работа свелась к бесконечным отчётам. Одним словом - рутина…

Дом Васи Лесова стоял на соседней улице, так что я шла не спеша, наслаждаясь погодой. Но идиллию, как всегда, нарушил звонок.

- Да, любимый! - сказала я, надеясь заразить его своим настроением.

Однако Миша моей радости не оценил.

- Звонил Антон Семёнович. Просил срочно приехать, - отрывисто произнёс он. - Я уже выехал. Ты будешь?

- Конечно! - воскликнула я, чувствуя, как сердце проваливается в пустоту. Настроение испортилось мгновенно, словно тучи закрыли солнце.

Наплевав на урок, я развернулась и бросилась к дороге ловить такси. Машина остановилась сразу же, едва я вытянула руку. Попросив ехать как можно быстрее, я попыталась взять себя в руки. Ну мало ли что хочет сообщить нам доктор? Необязательно ведь что-то плохое! Может, как раз наоборот - хорошее?