– Не думаю, чтобы он и правда сделал это намеренно, – ответила верная памяти племянника миссис Фробишер. – Но это трудно объяснить. Не думаю, чтобы по природе своей он был настоящим коллекционером, если не считать коллекционированием собирание чужих хобби. Фарфоровая фаза длилась недолго. Что это у вас? – спросила она, увидев в руках Хэмиша пачку потрепанных рукописей.

– Похоже на полковые воспоминания. Еще одно увлечение капитана Бартлетта?

– Наверное, – ответила миссис Фробишер. – Время от времени он что-то писал.

– Неужели? – медленно произнес Хэмиш.

Он прошелся по комнате, внимательно просматривая все бумаги, читая письма, пока не услышал, как миссис Фробишер подавила зевок.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал Хэмиш, поблагодарил миссис Фробишер за обед и поход в театр и ушел, пообещав навестить ее в следующий раз, когда будет в Лондоне.

Он вернулся на Слоун-сквер, доехал до Блэкфрайерс, а потом пошел по Флит-стрит. На углу площади Ладгейт он на мгновение остановился и посмотрел вверх, на громаду собора Святого Павла. Образы всех людей, связанных с убийством, вихрем крутились в его голове, факты то и дело сталкивались друг с другом, а потом калейдоскоп разрозненных осколков перестал вращаться и сложился в единую картину.

Но ему надо было удостовериться. Он помчался в редакцию «Дейли рекордер».

– Ты выпил, что ли? – раздраженно спросил Рори, ведя Хэмиша наверх, в отдел репортеров. Тот шел будто вслепую, то и дело врезаясь в стены, глубоко погрузившись в собственные размышления.

– Нет, – после паузы ответил Хэмиш. – Слушай, мне очень позвонить надо.

– А если сейчас придет ночной редактор новостей, как я ему объясню, почему разрешил тебе пользоваться телефоном?

– Скажи ему, что я знаю, кто убил Бартлетта и Веру Форбс-Грант, и разрешу тебе присутствовать при развязке.

– Ты уверен?

Хэмиш вытер влажные ладони о брюки.

– Совершенно уверен. Нужно только еще одно доказательство, но шансов на него немного.

– Ладно, давай, звони. Если редактор новостей согласится, я забронирую нам обоим билеты на самолет.

Хэмиш позвонил в поместье Томмель и велел Дженкинсу позвать Чалмерса. Суперинтендант взял трубку.

– Вы были правы насчет средства от тараканов, – сказал он. – Но мы все равно не продвинулись в раскрытии дела.

– Я знаю, кто убийца, – ответил Хэмиш.

Чалмерс слушал его с растущим изумлением.

– Но это же только догадки! – воскликнул он. – Доказательства, парень, где доказательства? Только в книжках убийца может расколоться и признаться.

– Мне нужны имена всех журналистов, кто приехал сразу после первого убийства и потом уехал, – сказал Хэмиш. – Я в редакции «Дейли рекордер», в отделе репортеров. Жду вашего звонка.

– Вы думаете, кто-то из них был сообщником?

– Невольным, – ответил Хэмиш. – Я предполагаю, что наш преступник передал кому-то из журналистов посылку, чтобы тот либо подержал ее у себя, либо отвез по определенному адресу.

– Но журналисты ведь не настолько наивны, чтобы согласиться на подобное.

– Если пообещать взамен какую-нибудь информацию и при этом выглядеть вполне безобидно, то журналисты сделают что угодно.

– У меня ощущение, что вы идете на большой риск, Макбет. Оставайтесь на месте, пока я не перезвоню. Это может занять всю ночь, и если под подозрение попадет лондонский журналист, то мне придется обратиться за помощью в Ярд.

Рори вернулся с взволнованным видом.

– Хэмиш, господи! – воскликнул он. – Если ты раскроешь это дело, то я буду пить две недели подряд. Так что теперь?

– Остается ждать, – сказал Хэмиш.

– И надеяться.

Глава четырнадцатая

Я словно слышал крик: «Не спите больше!

Макбет зарезал сон!»

Уильям Шекспир[14]

За окнами поместья Томмель лето подходило к концу. Прохладный ветер гулял по вересковым пустошам, стучался в окна и раздувал огонь в камине, пуская струйки дыма в гостиную.

Все собрались за послеобеденным чаем, даже Фредди Форбс-Грант, которого выпустили из тюрьмы. Он упорно утверждал, что признался в убийстве только потому, что был уверен, будто его жена виновна. Чтобы оставить его под арестом, полиции не хватало веских доказательств. Блэр поклялся, что во время первого обыска перчаток в комнате Фредди не было; Андерсон и Макнаб подтвердили это. Усы Фредди поникли, он выглядел совершенно несчастным. Мэри Халбертон-Смайт уверенно разливала чай и старалась не думать, что со стороны Фредди было бы приличнее оплакивать жену в своей комнате, вместо того чтобы слоняться по дому, словно какое-то привидение.

Присцилле казалось, будто этот ночной кошмар никогда не закончится. Генри попросил прощения. Сказал, что его захлестнула волна ревности и он должен был понять, что Хэмиш для нее как брат. Полковник Халбертон-Смайт отвел его в сторонку и объяснил все. «Вот тебе и поговорила с отцом по-взрослому», – с горечью подумала Присцилла. На ее пальце снова покоилось обручальное кольцо. Как же Хэмиш будет презирать ее! Она ощущала себя в ловушке, но все равно не могла набраться смелости разобраться с Генри, пока над домом не рассеется тень убийства. Будет проще поговорить с ним в Лондоне, где все казалось таким легким, таким непостоянным.

Гостям сказали, что они могут вернуться домой уже завтра – при условии, что не будут покидать страну.

– Кекс? – оживленно спросила миссис Халбертон-Смайт, протягивая Пруни тарелку с куском тминного кекса.

Пруни побледнела и покачала головой. Все пили чай осторожными маленькими глотками, опасливо поглядывая на остальных.

Из передней послышались голоса и стук каблуков форменных ботинок.

– Только не снова! – застонала леди Хелмсдейл. – Столько раз уже допрашивали, и отпечатки пальцев взяли, и в нижнем белье порылись… Мне хочется уже пристрелить их всех.

Дверь открылась, и в гостиную вошел Чалмерс. За ним последовали Блэр, Андерсон и Макнаб, выстроившиеся по периметру комнаты. Затем вошел Хэмиш Макбет, которого сопровождала его приземистая и коренастая копия – это был Рори Грант.

Присцилла забеспокоилась, не заболел ли Хэмиш. Лицо констебля поблескивало от пота, но взгляд был твердым и сосредоточенным.

– Вперед, Макбет, – тихо сказал Чалмерс.

«Хэмиш знает, кто убийца, – в панике осознала Присцилла. – Он даже ни разу не взглянул на чайник».

– Это было сложное дело, – заговорил Хэмиш. – У многих из вас были причины убить Бартлетта. Но только одному из вас хватило смелости и смекалки – и злобы – убить еще и миссис Форбс-Грант. И одному из вас необыкновенно повезло. Эти преступления – дело рук очень способного дилетанта. – Он залез в карман своего твидового спортивного пиджака, достал записную книжку и уставился в нее.

Присцилла обвела взглядом присутствующих. Все напряженно замерли. Кто же убийца?

– Я не был до конца уверен в личности убийцы до вчерашнего вечера, – сказал