Мне так полегчало от того, что доктор не нашел никаких последствий удара головой. Новообретенное чувство свободы сняло напряжение и внушило уверенность в себе. Я даже было решила, что смогу избавиться от видений с Уокером. Я с ними справилась, это – последнее. Я была настроена одолеть это… наваждение, неважно, как его называть.

Через двадцать минут я наткнулась на кусочек цивилизации. На полоске покрытой снегом земли между мною и рекой было разбросано несколько старых домов. Деревьев там никаких не росло – просто голое пространство между рекой и горным кряжем. Дома виднелись и у подножия холмов. Встречались строения, похожие на обшитые досками кирпичные домики, что строили после войны на моей малой родине в континентальных штатах – в маленьких городках миссурийского Озарка. Попадались миленькие домики, о которых заботились; попадались и заброшенные. Там и сям стояли еще и трейлеры. Никакого плана застройки не прослеживалось, разве что вокруг каждого дома было не меньше акра земли. Бревенчатые дома по типу тех, что строили в лесах возле Бенедикта, здесь совсем не встречались.

Я заметила пару асфальтированных дорог, но в основном старые пикапы и машины были припаркованы как попало. Один древний автомобиль даже ушел наполовину в землю.

Не успела я моргнуть, как оказалась в чем-то вроде центра городка: шесть кирпичных домиков, часть из них выглядели пустыми, а в двух были заметны признаки жизни. Один – почта, другой – с табличкой, на которой было написано просто «Брайн».

Я остановилась в стороне от дороги – парковочных знаков не заметила – и пошла по снегу к дверям. Одна оказалась заперта, а другая открылась. Там оказалась самая крошечная почта из тех, что я видела в жизни.

Места едва хватало, чтобы войти и закрыть за собой дверь: я справилась. Внутри был узкий прилавок, за ним стул. На стенах висели плакаты с изображениями марок. И на прилавке стоял колокольчик. Я позвонила.

Через мгновение сбоку распахнулась дверь.

– Здравствуйте, вы заблудились? – в комнату зашла женщина.

– Нет, просто хотела кое-что спросить, – ответила я.

– Конечно. – Она прижала очки к носу и улыбнулась. Седые волосы были собраны в длинный хвост, а одежда, похоже, взялась из той же лавки, что и моя. Мы обе были в джинсах и одинаковых куртках, только синий цвет лучше выглядел при ее смуглой коже, а не на моей бледной. Женщина напомнила мне Мэйпер, только волос у нее было больше седых, чем русых.

– Я ищу Текса Саузерна. Знаете, где он живет? – спросила я.

Она покосилась на меня.

– Зачем вам?

Лгать никакого резона не было. Да и правдоподобную ложь придумать бы не вышло.

– Его девочки заблудились около Бенедикта. Я нашла их и привела в город. С Тексом увидеться не вышло, и с девочками я не попрощалась. Думала с ними встретиться.

Она нахмурилась.

– Хотели проконтролировать. – Это был не вопрос.

– Среди прочего, да. Пожалуй.

Она кивнула.

– У Текса весьма внушительный вид, но при этом он хороший отец. Он заботится о девочках.

– Я очень рада. Они не раз… не стали разговаривать. Это на них похоже?

Я подумала, удивится ли она моим словам; может, их немота не была нормой, а явилась результатом самого происшествия. Но она не удивилась.

Женщина пожала плечами, и этот жест объяснил мне то, что она не произнесла вслух: вас это не касается.

Меня это и вправду не касалось, хотя как знать. Разве благо детей не касается каждого?

Без сомнений, земля эта не была мне родной, и порядки здесь другие, но дети есть дети. Везде. Их дела должны касаться всех. Меня не особо волновало, что я выхожу за какие-то границы.

– Мне правда хочется их повидать, – продолжила я. – Они доверяли мне, а я даже не попрощалась. Мне как-то не по себе от этого.

Казалось, женщина промолчит. Я уже была готова уйти и начать стучаться во все двери, пока не наткнусь или на Саузернов, или на кого-то, кто знает, где они живут. В деревне и сотни домов не было. Если опять не повалит снег, вполне можно все обойти.

– Идите дальше в ту же сторону. – Она показала рукой, я кивнула. – Они живут возле реки, такой желтый дом. Вы вообще встречались с Тексом?

– Вообще нет.

Уголок ее рта растянулся в улыбке.

– От вашего прихода он будет не в восторге.

– Вторгаться не собираюсь.

– Ваше появление – это уже вторжение.

– Я по-дружески.

– Делайте как знаете, но беспокоить Текса с девочками совсем незачем. Он о них очень хорошо заботится. Еще рассердите его, а он… внушительный.

Опять это слово.

– Если что, я уйду.

Она кивнула.

– Ладно. Удачи вам.

Я извернулась, открывая дверь, и выползла наружу; женщина не стала подниматься. Судя по столбам с проводами, сотовое покрытие здесь могло оказаться получше, чем в Бенедикте. В таком случае – или если у Текса вдруг есть стационарный телефон – ему наверняка звонили прямо сейчас.

Что ж, ничего не поделаешь. Хотя бы погода не мешает.

На окраине деревни у реки был только один желтый дом. Я съехала с дороги и нашла место рядом с другим пикапом. Из трубы дома – маленького, двухэтажного – поднимался дымок, но никого не было видно.

Домик был очень миленький, из тех, о которых явно заботились, но вдоль обращенной к реке стены виднелись холмики из ржавых древних бытовых приборов и вещей. Все подряд: унитаз, раковина, парочка плит, холодильники и морозильники. Они были присыпаны снегом, но совсем чуть-чуть.

Я оглядела пространство вокруг дома и у реки заметила человека. Он тоже наблюдал за мной – наверняка это и есть Текс Саузерн.

Внушительный – это еще мягко сказано. Одет в пальто из медвежьей шкуры, длинные каштановые волосы и такая же длинная борода, в цвет пальто. Он работал за столом из деревянных брусьев, стоявшим ярдах в пятидесяти, у реки. И он был огромным – не столько полным, сколько высоким и широкоплечим.

Я сглотнула. Испугалась я сильно, но отступать не собиралась. Хочу удостовериться, что у девочек все хорошо, – и меня не остановит даже здоровяк в медвежьей шкуре. Я вылезла из пикапа.

Текс повернулся, и оказалось, что он держит огромный нож. Раздраженно воткнул его в стол и, обратив на меня все свое внимание, длинными шагами направился ко мне. От его вида у меня возникло забавное ощущение, что ноги разъезжаются, словно ножницы, но я попыталась пойти ему навстречу.

– Чем могу? – сказал он откуда-то из-под бороды голосом глубоким и низким под стать всему остальному.

– Привет, я Бет Риверс,